Леля так и спала, и первым делом я направился к ней, чтобы ведьма просканировала её самочувствие.

— Как она? — спросил я, когда Велена вернулась на связь.

— Тяжко. Всё идёт своим чередом, но увечья были слишком серьёзными, — вздохнула Велена, — Чудес не бывает, процесс будет долгим. Впрочем…

— Ну, говори, — потребовал я, когда ведьма застенчиво замолчала.

— Я думала сделать это неожиданно, но всё же решила посоветоваться с тобой. Борис, я хочу просить у Подгора Гномьяныча особый камень, который поможет Леле восстановиться гораздо быстрее.

Я задумчиво потёр подбородок, потом шепнул:

— У гномов ничего просить ведь нельзя… И твой долг сразу же станет моим.

— Потому и говорю тебе. О, Предтечи, я так растеряна… Леля, даже после того, как встанет на ноги, будет гораздо слабее себя прежней. Она буквально сожгла всё, чего достигла, чтобы выжить! И одних её знаний и гонора будет маловато, чтобы быть нам полезной, — ведьма вздохнула, — Я понимаю, что мной движет чувство вины, но из-за этого тебе брать на себя обузу будет глупо.

Леля, пусть сейчас бледная и измождённая, была очень красивой эльфийкой. Я желал увидеть, какой она будет, когда полностью выздоровеет, и мне, конечно же, тоже очень хотелось помочь ей.

— Тоже мне, — ревниво бросила Велена, — Да такой же она и будет. Дурочкой, вечно лезущей на рожон!

— Так ты её любишь или ненавидишь?

— Просто хочу, чтобы к тому моменту, когда я ей всыплю по пятое число за её самодеятельность, она была в силах это выдержать.

— Вот теперь узнаю Велену, — я усмехнулся, — Кстати, чтобы не возник долг перед гномами, нужно дать что-то взамен. Что-то равноценное.

Я крепко задумался, потом покосился на Убийцу Троллей, стоящего рядом с диваном.

— Даже думать не смей!

— У меня больше нет ничего равноценного, — сказал я. Потеребил родовой кулон Грецких, висящий на груди, и понял, как себя почувствовала ведьма. Отдать вещь, доставшуюся от родителей, я бы не смог.

— И всё же ты гений, Борис! — тут же выдала ведьма, — У меня есть, чем удивить Подгора!

Собирать меня в дорогу всё равно намеревалась Велена, она ещё на улице говорила, что понадобятся все те же самые зелья, что не раз уже выручили меня в бою.

И вот теперь она же заставила меня открыть ту самую баночку, в которой было отсыпано немного пепла, оставшегося самой Велены.

— Эээ, — я с сомнением глянул на содержимое, — Когда я говорил предложить «что-то равноценное», то имел в виду…

— Да иссохни моя ярь, Грецкий. Лучше помолчи, чтобы я не подумала, что ты совсем идиот! Прах последней Первородной, мёртвой, но ещё живой — ну конечно же, такая вещь встречается на каждом шагу! Продаётся в лавке на каждом углу! Троллева ты мысль! Гоблинское золото!