Естественно, барон никогда и не думал покушаться на княжну. Но кто угодно, только не Грецкий… Нет!

— Я укажу в письме, что мне всё это «кажется», и я так «думаю», — с облегчением, что выдержала и всё высказала, добавила княжна, — Это правильно, это грамотно. Я не обвиняю, и не прикопаешься. А с Ефратовым я могу передать такое письмо, он обещал помочь мне, чем сможет, хочу вот сейчас подойти. Только даже не знаю, с какой просьбой.

— Повзрослела, я смотрю, — барон положил бумагу на столик рядом и помахал пальцем, подзывая помощника, — Перо мне! — а потом оглянулся на Дарью, — Только где же я тебе найду этого Грецкого? Он, знаешь ли, скрывается от закона…

— Обвиняете его вы. А вот в Качканаре жители, и многие очень уважаемые, говорят, что Грецкий спас много жизней. Наверняка проверяющие, если они вдруг приедут, будут опрашивать свидетелей. Я и сама, словом княжны, смогу подтвердить.

— Да, да, никаких обвинений, — барон отмахнулся, — Слово барона Демиденко!

— Я, княжна Дарья Никитична Ростовская, принимаю ваше слово.

Барон поджал губы, эта официальность из уст наивной девчонки его уже раздражала. Но в голове барона роились успокаивающие мысли, что вполне в его силах устроить так, чтобы Грецкого никогда не нашли. Были у него в дружине люди, которые могли выполнить любой приказ, даже если он не понравится воеводе Платону Игнатьевичу.

Рука барона зависла над письмом, и он покосился на княжну:

— Подписываю, и ты… вы, ваша милость, пока не спешите требовать отчёт о делах семьи, так? — он виновато улыбнулся, — Дайте мне пару лет. Ну мы же не враги, так?

— Дядя, как вы могли так подумать…

— И, естественно, никаких подозрений и писем в Москву? Вся эта история с ведьмой не лучшим образом на мне… кхм… на нас отразится.

— Я всё понимаю, Иван Вячеславович.

Демиденко заметно расслабился, но подписывать не спешил.

— Даша, давай так. Я обещаю, слово барона, что подпишу эту бумагу, как только Грецкий объявится. Хочешь Грецкого в телохранители, будет тебе новая игруш… кхм… Грецкий. Даже так, я сейчас же пошлю дружину на его поиски, если он ещё жив, — тут Иван Вячеславович едва сдержался, чтоб не ухмыльнуться.

— Он жив…

— Это хорошо. Ведь я должен назначить его лично, это же не банковский чек, — он махнул указом, — Подпишу и даже пожму руку, обещаю. Ваша безопасность для меня превыше всего.

— Нет необходимости ждать, — сказала княжна, заметно нервничая и поправляя заколку на голове. Это был условный знак.

— Почему же?

— Он уже здесь, — сказала Дарья, но голос у неё дрогнул.

Она всё окидывала взглядом зал, её глаза то и дело возвращались к парадной двери, ведущей к выходу. Но Борис Грецкий, который по плану именно в этот момент должен был войти, задерживался.