— Ты ещё кто такой? — спросил я, чувствуя закипающую злость.

В звенящей тишине раздался ответ:

— Тот, кто даст тебе ещё один шанс.

— Подачек не беру…

— Дерзкий. Мне это по нраву.

— Я задал вопрос.

— В любой другой ситуации ты бы уже был мёртв, посмев заговорить со мной таким тоном.

— Но я уже и так почти мёртв, да? Так какого хрена я тут с тобой лясы точу?

Ответом мне снова была звенящая тишина. Что бы или кто бы это ни был, к такому он явно не привык.

— Сдаётся мне, из нас двоих что-то нужно именно тебе, — усмехнувшись, добавил я, — Ты дьявол, что ли? Душа нужна?

Я поразился, какой ясный ум у меня сейчас. Скорее всего, из-за того, что я лишён абсолютно всех чувств, и мне только и остаётся, что таращиться в темноту и вслушиваться в тишину. Я просто точка в бесконечном чёрном пространстве.

Голос неожиданно ответил, и в нём послышалось явное возмущение:

— Вообще-то это я, Дра’ам, Жнец Высшего Круга, предлагаю свои душу, силу и волю, чтобы отправить в другой мир и передать тебе свою месть.

— Я этого не просил, — мой ответ был стремительным.

Собеседник замолчал. Тяжёлое это было молчание, явно с непривычки получать отказ.

Ну, ничего, я подожду… А куда спешить? Так понял, жизнь у меня впереди будет хоть и недолгая, но неторопливая. Знай, смотри в потолок да жди питательную смесь в трубочку.

На самом деле мысль о том, что меня ждёт, сводила с ума. Боже, я не выдержу! Дай мне непреодолимое препятствие, сложное задание, тяжкое испытание! Надорвусь, сорвусь, но вывезу… Дай непобедимого врага, в конце концов, и я перегрызу ему глотку! Ну или умру, раз так будет суждено.

Но лежать овощем⁈ Доживать так год, два, три в горизонтальном положении… И смотреть на угасающие улыбки родных, постепенно превращаясь для них в живой памятник. Это, получается, и есть ад?

Страшнее всего было то, что всё это можно было выдержать… Медленное, изо дня в день, погружение в собственную беспомощность. Вечное осознание, что нервы никогда не восстановятся, и атрофированные мышцы больше не ощутят даже веса собственного хрена в пальцах.

Нет! Нет. Нет…

— Быть может, теперь ты выслушаешь мою просьбу?

Хитрый собеседник явно молчал не просто так, дав мне возможность повариться в собственных мыслях. И правда, всего мгновение назад я был менее сговорчив. Теперь же, сохраняя остатки достоинства, я спросил:

— И что же ты хотел, Жнец Высшего Круга?

— У меня нет сил препираться с тобой… То, что в вашем мире я смог зацепить чей-то разум, это или чудо, или промысел Сеятеля.

Меня кольнула догадка:

— Ты сам умираешь?

— Да. Я вершил месть, но она не удалась. Меня предали.