Вышло хорошо, новый образ, небрежно-выразительный.
Прямое прилегающее черное платье и высокая прическа - она казалась стройнее и выше. О, а на шпильках так и вовсе! Ноги-то у Веры всегда были стройные, лодыжки изящные, тонкие. Короче, сама осталась довольна увиденным. В дополнение к образу еще тонкое белое пальто свободного покроя, полупрозрачный молочно-белый шарф, бижутерия... Хорошо.
Пальто, шарф и черные туфельки на высокой шпильке пока что вернулись на вешалку в прихожей. До шести еще оставлось несколько минут. Вера накрыла на стол для Вовки и, приготовившись ждать, встала у окна кухни. Оттуда хорошо просматривался двор.
Видела, как подъехала машина бывшего. А потом они вышли оттуда оба почти одновременно, такие похожие. Ее мужики. Горько усмехнулась - уже не ее. Только один из них, сын. Зато какой сын!
Слышно было, как лифт пошел. Еще минута-другая, и Вовка будет дома, а господин Верховцев уберется восвояси, к своей куколке или куда еще. Вера спрашивала сына, он сказал только, что отец перебрался в ту квартиру, где они раньше жили, и больше ничего. Но ей не стоило труда сложить два и два. Наверняка и свою молодую любовницу туда перетащил, он же любит, чтобы все было под рукой. Вера помнила, как у них в самом начале было. Да... Об этом лучше не думать, однако.
Пошла в прихожую открывать, вот-вот позвонят в дверь.
***
Забрал сына, а в душе все бродил осадок после ее выходки. Какого она врет, спрашивается? Заместителем директора? Да его на смех пробивало, Панкратова какого-то приплела. Придумай что-нибудь получше, хотелось ей сказать, не можешь найти работу, так и признайся. Но все же решил аккуратно расспросить пацана. А тот подтвердил, да, мол, мама еще в понедельник вышла на работу.
Противоречивое дерьмо разлилось в душе.
Либо она где-то шляется днями и обманывает мальчишку, либо... И тут он невольно начинал морщиться. Неужели действительно нашелся какой-то идиот, который взял ее на работу?
В общем, день был отравлен. Да еще позвонила Вика, спрашивала, когда он освободится, сообщила, что забронировала столик. Оборвал ее восторженное щебетание, сказал, что освободится в шесть. Сын оказался свидетелем разговора, разумеется, сразу же замкнулся в себе. Черт!
- Понимаешь, - начал он, старясь как-то объяснить пацану. - Она тоже часть моей жизни.
Вовка взглянул на него искоса.
- Да, я все понимаю, папа, - проговорил, глядя в сторону. - У тебя своя жизнь. И... если тебе неудобно или нет времени, ты можешь не приходить.
Резануло. Пополам.
- Нет. Об этом не может быть и речи, слышишь! Я буду приходить! - а потом вдруг ядом догадка... - Это тебе мама так сказала?