— Тогда запускай сборку.
— Скольки штук?- деловито поинтересовался мастер.
— А сколько сможете. После первой же поездки по Питеру — толпы набегут. Ну кто заплатить сможет… Так что по минимуму штук десять надо. А так вообще — сотни, не меньше.
Маркел ещё немного подумал, после чего решительно кивнул.
— Сделаем.
— Вот и хорошо. Ну а по итогам…
— Я помню,- прервал его Маркел, расплывшись в улыбке,- за богом — молитва, за царём — служба, а за вами — работа никогда не пропадут. Это все знают…
Когда Данька, пропахший углём и окалиной, ввалился в свой петербургский дом, Ева Аврора встретила его на лестнице, одетая в широкое и уже большое для неё после разрешения от бремени домашнее платье. Окинув его тревожным взглядом, она медленно подошла к нему и обняла, приникнув к груди.
— У тебя всё нормально?
— У меня для тебя подарок,- улыбнулся бывший майор, в свою очередь обнимая жену.- Пока тебе им пользоваться рано, да и для того, чтобы пользоваться, надо будет поучиться, но я уверен — он тебе понравится.
— Вот как, и что же это?
— Это называется велосипед…
[1] В реальной истории переселение «немирных черкесов» продолжавших, не смотря на все усилия властей вовсю заниматься набегами, грабежами и работорговлей, началось на двадцать лет позже — в начале 1860-х годов, но здесь Николай дожал Кавказ намного раньше.
[2] В 1830 году в Кронштадте разгрузилось 759 судов с товарами, а Петербурге — только 323.
[3] Парные понтоны, применяемые для уменьшения осадки судна.
[4] Например, первый русский стопушечный линкор «Петр Первый и Второй» имел водоизмещение около 2 000 т, британский стопушечный «Royal Sovereign» — 1883 т, а флагманский корабль лорда Нельсона, стопушечный «Victory» — те самые 3500 т.
[5] Даниила за давностью лет память слегка подводит — корабль будет построен в следующем десятилетии. Начат постройкой в 1854, а спущен на воду в 1858 году.
Интерлюдия
— А сейчас я говорю вам, Ваше сиятельство — пойдите вон! Таким как вы не место в нашем обществе!
Граф Куровский, владелец самого большого поместья губернии, вскочил на ноги и замер, пылая лицом. Его, самого богатого помещика окрестных земель перед которым ранее лебезили не только большинство губернских чиновников, но и почти все местные дворяне (за исключением трёх-четырёх не менее богатых, но и с ними у него были вполне дружеские отношения) вот так — нагло и беззастенчиво изгоняли с заседания отделения «Общественного комитета содействия конституционной реформе», созданного в их губернии.
Граф грузно двигался по коридору, глухо матеря всех на чём свет стоит. Вообще всех — этих бестолочей из комитета, губернатора, крестьян, дворян, жену с дочерями, сына-бездельника, и, даже, самого государя… Ну как вообще ему пришла в голову мысль учредить подобный комитет? Разве суверен и его воля не есть главный источник власти? Какая, на хрен, к чёрту конституция⁈ Испокон веков существует неизменный порядок вещей — царь, аристократия, дворяне правят как суверены, как единые воля, закон и суд, каждый на своём уровне. А ныне все как с ума сошли…