Музыка смолкла, и они с Евой Авророй остановились в центре зала. На несколько мгновений в зале Московского дворянского собрания установилась полная тишина, а затем… разразилась просто буря аплодисментов. А Даниил и Ева Аврора замерли, ошеломленные обрушившимися на них овациями. И, в первую очередь, они относились именно к жене бывшего майора.
С точки зрения будущего её платье было довольно строгим — длинное, в пол, почти без разрезов… почти, потому что небольшой разрез, всё-таки, имелся. В самом низу — на ладонь от подола. При движении едва обнажавший туфельки. Потому что без него даже ходить в этом платье было почти невозможно, а уж танцевать… Плечи были обнажены и буквально парили над залом в облаке мелких страусиных перьев, образующих этакое воздушное кольцо по верхнему обрезу платья. Украшений было минимум — стройную шейку обвивало изумительное ожерелье, в комплекте к которому шли тяжелые серьги, браслет и массивный перстень, выполненные в одном стиле. Но главным было не это. Сам фасон… в том будущем, в котором бывший майор до попадания в тельце мальчишки-трубочиста прожил свою предыдущую жизнь, он назывался «платье-чулок»… Сделать его сейчас оказалось невероятно сложно! Хотя бы потому, что в настоящий момент были большие трудности с любыми эластичными материалами. Потому что ни резина, ни гуттаперча пока не были изобретены, что уж говорить о чём-то типа спандекса или лайкры… Так что после того, как Даниил только высказал идею подобного платья — им с Евой Авророй пришлось очень сильно поломать голову, насчёт того, какую ткань для него использовать. Нашли. Через полтора года. На английском острове Джерси. Правда там делали ткань в основном из шерсти, причём довольно толстую и эластичную весьма относительно, так что для того, чтобы сделать то, что им требовалось — приходилось буквально изворачиваться и «вставать на уши», работая на грани доступных технологий… а иногда и перешагивая эту грань. Но полгода назад у них получилось соткать ткань из шёлковой нити требуемой толщины и приемлемой эластичности. К тому моменту Данька успел сто раз проклясть свой длинный язык. Уж больно сложная инженерная задача оказалась. Ей богу новый тип паровоза разработать было легче, чем технологию производства этой ткани — всем станкостроительным заводом год с лишним головы над новым типом ткацкого станка ломали… Но, как бы там ни было — эта проблема, в конце концов, была решена. Но только эта! Дальше следовало решить ещё дюжину других — крой, швы (потому что в столь облегающем платье привычные швы выпирали как шрамы), украшение ткани — по задумке платье должно было выглядеть внешне строго, но при этом от него должно быть невозможно оторвать глаз, так что над этим тоже пришлось поломать голову.