— Ну, если с этой точки зрения всё рассматривать, то нас с тобой везунчиками тоже не назовёшь. — Философски заметил я. — Мы тоже сюда ехали почти как на курорт. Не свезло, как говорится в узких кругах. Да, Олег, а ты зачем всё-таки притащился в такую рань? Меня поднял, опять же. Чтобы о Дроздове поговорить?

— Нет, у меня…

Стук в дверь прервал его. Мы переглянулись. В отличие от самого Мамбова, стучали довольно деликатно. Я вздохнул и встал. Всё равно уже проснулся, можно и посмотреть, кому там, что от меня понадобилось.

— Жень, ты бы штаны надел, что ли, — протянул Олег, когда я уже был на полпути к двери. — Я понимаю, что тебе всё равно, и что ты тщательно лелеешь репутацию этакого эпатажного художника, но, вдруг за дверью стоит дама? Кому-то точно станет неловко.

Я остановился и осмотрел себя. Вопрос, почему я так и хожу в трусах, лучше не задавать даже себе. На автопилоте, почти не приходя в сознание, открыл Мамбову, и тут же выбросил из головы, что нужно одеться.

— А тебе самому как? — буркнул я, хватая халат и закутываясь в него.

— Я привык, — Мамбов пожал плечами. — Особенно привык к тому, что ты меня совершенно не стесняешься. Спал бы ты голым, ничего не изменилось бы. Но тогда, пожалуй, дал бы тебе открыть в чём мать родила.

— Извращенец, — пробурчал я, рванув дверь. За порогом стоял, подняв руку, чтобы ещё раз постучаться, Леднёв.

— Тебе чего, Гриша? — хмуро спросил я. — Что-то случилось? Прорыв прямо в игорной комнате для большой игры?

— Хвала богам, нет, — Леднёв посмотрел на меня удивлённо. — Вы позволите войти, ваше сиятельство? Нет, я вполне могу и здесь постоять, но, во-первых, здесь нас могут услышать, а чужие уши — это всегда очень нехорошо. А, во-вторых, сегодня довольно свежо. Дует, как из печной трубы. А вы босиком. Простудиться так можно, ваше сиятельство.

Я опустил взгляд и пошевелил голыми пальцами. Что-то и вправду как-то некомфортно. Да и холодком тянет из коридора. И всё это, кроме того, что Леднёв прав, и не стоит греть чужие уши.

— Проходи, — я посторонился, пропуская его в номер.

Подойдя к столу, Гриша внимательно посмотрел на развалившегося в кресле Мамбова, потом перевёл взгляд на меня. Я под его пристальным взглядом потуже завязал пояс халата.

— Гриша, быстро говори, зачем пришёл, — скрестив руки на груди, я, нахмурившись, смотрел на него. — У нас с графом Мамбовым много дел, от которых ты нас отвлекаешь.

— Да-да, конечно, — и Леднёв поставил на стол небольшую сумку. — Ваш выигрыш, за вычетом процентов моего игорного дома.

— Э-э-э, — глубокомысленно протянул я, и так и не смог подобрать больше слов.