— Плановая уборка номера, — прощебетала одна из них, делая книксен. — Разрешите, ваше сиятельство?
— Да, приступайте, — махнула рукой Маша, тщательно нанося мазь в это время со спины.
Девчонки приступили к уборке. При этом они выглядели на редкость игривыми и чем-то довольными. Пару раз я заметил брошенные в мою сторону заинтересованные взгляды. Ну, ещё бы. Когда можно ещё полюбоваться героическим взглядом практически в неглиже? Я подмигнул девчонке, учитывая, что Маша была крайне сосредоточена и не заметила этого. Девчонка захихикала, а я обвёл взглядом комнату.
Чего-то не хватало. И я только сейчас это заметил. Настолько увлёкся собственными переживаниями, что сразу не обратил внимания.
— Ну вот, теперь нужно дождаться, когда всё впитается, — Маша отставила банку с мазью. — Ты сегодня терпел.
— А ты знаешь, то ли из-за того, что обстановка другая, то ли из-за того, что я сижу полуголый в окружении красавиц, но сегодня болело меньше. — Признался я, снова обводя взглядом комнату.
— Или начало заживать. — Предположила Маша. Горничные тем временем закончили уборку и выпорхнули из комнаты.
— Может быть, — кивнул я. — А почему они пришли сейчас? По-моему, всегда приходили раньше.
— Наверное, были чем-то заняты, — предположила Маша.
— Возможно, — я встал и прошёлся по комнате, а потом повернулся к жене. — Маш, а где мой мольберт? Он же вот тут стоял, если я ничего не путаю.
— Его вчера Олег забрал, — сказала Маша. — Сказал, что он ему срочно нужен.
— И зачем? — я нахмурился. — Мамбов не собирался ничего рисовать. Вдохновение накатило? Не верю. Вот что, пойду-ка я посмотрю, зачем ему так понадобился мой мольберт, да ещё и срочно. Заодно поговорю с этим шутником. Всё-таки я пока его начальник. Медведев с меня этого назначения не снимал.
Проверив, что мазь впиталась, набросил на плечи рубашку и решительно направился к двери.
В итоге сразу к Мамбову мы не пошли. Потому что прямо в дверях я столкнулся с официантом, который принёс еду прямо в номер. Втянув носом идущие от тележки запаха, я понял, что страшно проголодался. Принесли не только еду навынос, в моих фирменных коробках с жующей Фырой, но и горячее.
— Вот, ваше сиятельство, — официант поставил на стол поднос. — Вам этот бульончик. После такого ранения самое оно будет. — Сказал он улыбаясь. — Ваше сиятельство, — и он сгрузил перед Машкой всякие вкусности, ещё раз улыбнулся и вышел.
— А-а-а, — я посмотрел ему вслед и перевёл взгляд на стол. — Да, вы издеваетесь.
— Пей, Женечка, бульончик, — пропела Маша, глядя на меня сияющими глазами. — Видишь, как о тебе заботятся все местные жители и работники отелей. О тебе так ПроРысевы не заботятся.