— Ничего, — добродушно протянул Русаков, одобрительно поглядывая на Машу, которая столько часов простояла за спинкой моего стула. Даже если и устала, то вида ни разу не подала. Кремень просто, умница моя. — Зато, граф, кому-то сегодня точно повезёт в любви.

— Я надеюсь, что это станет моим утешением. — Протянул я.

Уже несколько часов я практически постоянно проигрывал, позволив себе выигрывать каждую пятую-шестую партию, не чаще. Похоже, Леднёв, наконец, понял, что я хочу провернуть, поэтому игра велась относительно честно. Относительно, потому что я никак не мог понять, жульничает Сорокин, или нет.

— Ну что, ещё одну партию? — весело спросил второй помощник комендатуры, придвигая к себе выигрыш. Гора фишек перед ним была существенной. Я проиграл уже все наличные и пяток макров.

Макры быстро оценил прибежавший по знаку Леднёва специалист. Когда он их рассматривал, то присвистнул.

— Красота. И откуда такая красота? — он с любопытством посмотрел на меня.

— О, Женечка любит охотиться. Он такой мужественный и сильный, — восторженно сверкая глазами, сообщила Маша.

— Вы сами их добыли? — продолжал рассматривать макры оценщик.

— Сам. И если вы сейчас не выдадите мне за них фишки, то я, пожалуй, вернусь в Восточный квартал. Там точно знают, когда можно что-то спрашивать у клиентов, а когда лучше промолчать. — Любезно сообщил я ему, всеми силами показывая, что с трудом сдерживаю раздражение.

— Быстро, — процедил Леднёв, и передо мной тут же появились фишки. Много фишек большого номинала. Которые сейчас почти все лежали перед довольным Сорокиным.

Барон Сойкин посмотрел на Сорокина, потом на меня, и покачал головой.

— Я пас на сегодня.

— Я тоже что-то притомился, — сообщил Русаков, складывая руки на груди и поглядывая на Машу. Вот же, козёл похотливый.

— Ну, что, граф, что скажете? — Сорокину очень не хотелось уходить, когда ему так фартило.

— Хм, — я задумался. — Если честно, то я уже устал. Если только одну партию… Вот что, как насчёт того, чтобы сыграть ва-банк? — спросил я его, доставая коробку с оставшимися макрами. — Это то, что я решил сегодня спустить. Видите ли, я себя ограничиваю, чтобы не наделать глупостей. Но как видите, ставки были невелики, так что почти всё осталось при мне.

На лице Сорокина отразилось сомнение. Он посмотрел на коробку с макрами, потом на лежащую перед ним гору фишек. В конце концов, победили азарт и жадность.

— Ва-банк, — провозгласил он, придвигая на середину стола фишки.

— Играем ва-банк, — провозгласил Леднёв, продолжая демонстрировать ледяное спокойствие. Он что транквилизаторами закинулся перед игрой? — Играем без прикупа. Вскрываемся вслепую. Новая колода.