[2] Кусок дерьма! (англ)
[3] И́нсула — в архитектуре Древнего Рима — многоэтажный жилой дом с комнатами и квартирами, предназначенными для сдачи внаём.
[4] Часы на Спасской башне первоначально были с жестко закрепленной часовой стрелкой, двигался же сам диск циферблата, на котором были нарисованы солнце, луна и т.д.
[5]Образ жизни, для которого характерны крайняя строгость нравов, целомудрие и аскетическое ограничение потребностей; например, игрушки считались бесполезными, а дети с малолетства помогали взрослым в работе.
[6]Пуццола́н — пылевидный продукт, смесь вулканического пепла, пемзы, туфа; древнеримский аналог портландцемента.
[7]Меринос — это уникальная древняя порода высокогорных тонкорунных овец.
[8] Ме́ста — влиятельное объединение дворян-овцеводов в Испании, обладавших крупными стадами овец и множеством привилегий.
[9] Коносамент — документ, выдаваемый перевозчиком груза его владельцу, удостоверяющий право собственности на отгруженный товар. Может служить обеспечением кредита под отгруженные товары.
Глава 6
С приезда в Вильно царевны Евдокии прошло всего несколько месяцев, но их вполне хватило, чтобы резиденция Великих князей Литовских понемногу начал приобретать уютный и местами даже откровенно «домашний» вид. Юная хозяйка, изредка советуясь с боярыней-пестуньей и девицами своей свиты — утвердила эскизы настенных росписей по свежей побелке, смело меняла местами (а то и вовсе убирала) пыльные гобелены и поблекшие картины, лично распределяла по всем жилым покоям персидские ковры и новую мебель. Ну и конечно, завела везде горшки со свежей зеленью, в иных местах устраивая чуть ли не целые клумбы с палисадниками — явно тоскуя по оставшемуся в Москве большому Зимнему саду. Даже устроила в паре угловых светлиц третьего этажа Дворца его малое подобие, в виде садика лекарственных трав и просто красивых растений: и именно там теперь отдыхал от государственных дел ее старший брат. Он, конечно, не мог увидеть переливы солнечных лучей на желтовато-зеленоватом стекле, сочные цвета разнообразной зелени, тонкие оттенки красного, синего и желтого на распустившихся бутонах и соцветиях… Зато усевшись возле какого-нибудь невзрачного кустика, Дмитрий ослаблял щиты на разуме и полчаса-час просто любовался тонкими и зыбкими, но такими красивыми в своей обманчивой простоте ажурными «узорчиками». Каждый житель растительного мира был прекрасен по-своему, и он откровенно отдыхал душой в их молчаливом, но таком приятном обществе… Вот и сейчас, устроившись на стульце возле большого горшка с лавандой, и разглядывая тусклое сияние ее лилово-бело-бирюзовой «паутинки» — молодой государь лениво думал о том, что кажется, его чувствительность понемногу растет: