«Прошлым летом еле-еле различал самые толстые корешки, а теперь вижу весь подземный „куст“ во всей его красе… И какие-то непонятные сине-желто-красные переливы временами проявляются. Может, притормозить восстановление Узора? Надо бы поговорить с Дуней, да хорошенько проверить, все ли канальцы и нити мы одинаково помним — а то получится в итоге такая кракозябра, что…»

Повернув голову к входу в дворцовую оранжерею, Дмитрий мимолетно поморщился: ну что за люди, и часа без него обойтись не могут! Меж тем, в дверку из толстого дуба предупредительно стукнули, затем еще раз, и лишь дождавшись разрешающего хлопка ладонями — в светлицу вдвинулся князь Острожский с парой грамоток наперевес.

— Прости, государь, что отвлекаю от важных размышлений, но ты сам распорядился…

Увидев разрешающий жест, великокняжеский секретарь приблизился и уже увереннее доложил:

— Утром прибыл большой обоз из Москвы, с ним инокиня Александра — о которой ты велел докладывать особо.

Проведя указательным пальцем по чуть «приболевшему» стебельку лаванды, повелитель Литвы негромко уточнил:

— Ее встретили как подобает?

— Царевна Евдокия лично позаботилась об этом. Кхм… Но мне показалось, что более всего она обрадовалась прибывшему в обозе горному пардусу.

Едва слышно хмыкнув, Великий князь легонько поворошил нежно-сиреневые соцветия и без особого интереса поинтересовался:

— Что-то еще?

— Да, государь. В канцелярию стали поступать прошения к Евдокии Иоанновне: у Большого Дворца уже давно не было хозяйки, и многие вдовствующие шляхтянки не имели возможности просить помощи, защиты, а временами и справедливости.

Помолчав, Димитрий согласился с намеком опытного царедворца:

— Покуда нет Великой княгини Литовской, по всем обычаям и законам,— именно сестра первая по чести и положению во всей Литве. Значит ей и надлежит представлять перед Троном всех шляхтянок, и разбирать их слезницы и малые просьбишки. С сего дня все подобные прошения не вскрывая передавать ей.

— Будет исполнено, государь.

Неглубоко поклонившись, Острожский для вида шелестнул второй грамоткой:

— Кхм-кхе. Прямиком от австрийского двора императора Максимиллиана к нам в Вильно прибыли три высокоученых мужа: алхимик и астроном Клаудио Монвердато; известный саксонский медиум и алхимик Йоган Брейкеле, и…

На краткий миг развернув записи, князь Константин стрельнул в них глазами:

— Математик, астролог и алхимик Джон Ди.

Впервые за все время аудиенции потеряв интерес к цветам, Великий князь удивленно переспросил:

— Ди? Англичанин⁈

Вновь подглядев в своих записях, секретарь уточнил: