— Валлиец, государь.

— Хм. И каковы же их желания?

— Получить службу при твоем дворе, государь, или же при дворе твоего отца. Саксонец Брейкеле владеет тайным знанием о превращении разных металлов в чистое золото, и готов доказать это на деле. Итальянец мечтает увидеть большую обсерваторию в Москве, и составить полный атлас звездного неба; валлиец… Гм-кхм, он привез с собой очень много книг, и желает преподнести их в дар — в надежде стать твоим… Учеником.

Лучи полуденного солнца достаточно хорошо освещали-грели малую оранжерею, чтобы великокняжеский секретарь во всех подробностях разглядел на лице молодого правителя искреннее удивление.

— Так же должен упомянуть, государь, что подскарбий Волович очень заинтересовался необычными умениями саксонского алхимика и наверняка будет за него просить.

— Н-да. Наш добрый Остафий слишком хороший казначей, чтобы пройти мимо такой интересной возможности…

Помолчав, царственный слепец в последний раз вдохнул нежный аромат лаванды и встал, подхватывая в руки золотую диадему. Тонкую и нарочито простую, и всего лишь с одним — но зато поистине громадным рубином на челе. Князь Острожский поневоле засмотрелся на камень дивной красоты и огранки, в какой уже раз пытаясь исчислить хотя бы примерную стоимость подобного темно-багрового чуда. Он так этим увлекся, что слегка вздрогнул, услышав обманчиво-мягкое повеление:

— Пока мои помыслы заняты грядущим Вальным сеймом, но когда он закончится, настанет время и для праздных развлечений. До той поры устрой эту троицу где-нибудь близ Вильно: достойно, но без чрезмерных излишеств. Возможно, кто-то из них и в самом деле окажется полезным… Хотя? Италийца оставь во дворце: пусть рассказывает девицам из свиты Евдокии про свою родину и красивые звезды.

Учтиво поклонившись, секретарь покинул малую оранжерею — но спокойное течение мыслей Дмитрию это не вернуло. Отчего где-то глубоко внутри разума зародилось небольшое зернышко досады, грозящее со временем прорасти в крупные неприятности для кого-нибудь из его не слишком верных подданных. К счастью, появление доверенной челядинки с запиской от сестры направило течение его мыслей в более безопасном направлении: Дуня извещала, что организовала на «девичьей» прогулочной галерее чаепитие с инокиней Александрой, и приглашала полакомиться творожными ватрушками и пирожками с печенью перед не скорой еще вечерней трапезой.

«Ну что же, не дали спокойно отдохнуть, так хотя бы посижу в приятной компании».

Поправив диадему и подхватив посох, уже не юноша — но молодой мужчина покинул зеленое царство богини Флоры, привычно отмечая-контролируя краешком сознания, как сзади к нему тихонечко пристроилась троица постельничей стражи. Которая так же тихо и отстала, когда он миновал их браво подтянувших животы товарищей, охранявших выход на галерею.