— Ну давай уже, лезь! — злобно шипел один. — Сколько мне еще тебя держать?

— Сейчас, сейчас, бормотал другой, опираясь одной ногой о плечо подельника, а другую безуспешно пытаясь закинуть на забор.

Вокруг ночных татей сгустилось облако алкогольных паров такой крепости, что иного человека могло бы и с ног свалить.

— Шевелись, телепень! Коли до полуночи не обернемся, Щербатый весь должок припомнит!

Ага, значит, не сами полезли, а были посланы. А ведь до полуночи осталось меньше часу. Выходит, серьезные воры прежде, чем самим на дело идти, этих кадров на разведку заслали. Ну уж нет, это нам ни к чему.

Я, больше не скрываясь, врезал ботинком под колено нижнему. Тот с матюками сложился и через секунду на него рухнул верхний. Кажется, что-то хрустнуло. И вправду, нижний заорал благим матом:

— Чего творишь, Гвоздь?

— Да я ничего, — оправдывался названный Гвоздем. — Я уж почти залез, а ты…

— Слезь с меня, чувырло!

Гвоздь приподнялся на четвереньки и отполз в сторону, мазнув при этом своего подельника грязной опоркой по лицу.

— Издеваешься, гад?

Нижний вскочил и замахнулся было правой рукой, но тут же взвыл от боли и перехватил калечную левую руку правой.

— Да господь с тобой, — открестился Гвоздь, и тут увидел меня.

— Ты кто такой? — с усилием, но все равно невнятно выговорил он и попытался подняться. Для этого ему пришлось сперва подползти к забору.

Второй, заметно покачнувшись, повернулся всем телом в мою сторону.

— Ты это, иди куда шел. Вишь, дело у нас, — не вполне уверенно произнес он.

— А я уже пришел. Это меня вы грабить собирались. — и я сунул руку в карман, нащупывая болтик.

— Не замай! — отшатнулся Гвоздь и, потеряв опору, вновь рухнул на четвереньки.

— Валите, — скомандовал я двоим колдырям, не вынимая руку из кармана. — И Щербатому передайте, чтобы и думать в мою сторону забыл. Ну! Быстро!

Гвоздь вновь поднялся, повернулся и, перебирая руками вдоль забора, поплелся прочь. За ним, баюкая сломанную руку здоровой, пошатываясь и подвывая от боли, отправился и второй. А я отпер калитку в воротах, беззвучно отворившуюся на хорошо смазанных петлях, и закатил мотоцикл во двор. Задвинул за собой железный засов и принялся осматривать свои владения.

Уже совсем стемнело, на небе не было видно ни луны, ни звезд, и темнота стояла — хоть глаз выколи. Сарай от дома я отличил лишь по размеру. Почти наощупь отпер ворота, закатил внутрь своего железного коня и при свете спички попытался осмотреться. Получалось плоховато. Слишком маленьким был огонек, слишком быстро сгорала спичка. А ведь их в коробке не так уж много.