Я мечтательно прикрыл глаза.

— Но из ваших слов я вижу, что как раз вы чего-то от меня хотите, но при этом не желаете ничего объяснить впрямую. Дружба же, как я ее понимаю, подразумевает известную открытость помыслов. И не допускает использование друзей в своих целях без их ведома.

— Да, танцы! — поспешила сменить тему моя собеседница. — То, что произошло со мной на той вечеринке… Я хотела бы принести вам свои извинения, поскольку не смогла до конца исполнить обязанности хозяйки.

— Не стоит извиняться за естественные поведение тела. Конечно, такая реакция на танец, пусть и настолько чувственный, как танго, удивительна. Я никогда не встречался с таким, и даже не слышал ни о чем подобном. Но это лишь физиология, и ничего более.

Щеки женщины покрылись ярким румянцем.

— Но вы… вы знаете, что это было?

— Знаю.

— Тогда объясните мне, — решительно потребовала она.

— Вы действительно хотите услышать это от меня? Трудно поверить, что вы не распознали эти ощущения. Еще более трудно поверить в то, что никто — ни служанки, ни доктор, ни даже ваша подруга — не открыли вам глаза. Хотя госпожа Дорохина прекрасно поняла, что с вами произошло.

— И, тем не менее, я настаиваю. Я сейчас искренна с вами. Уверяю, я впервые испытала это чувство, и нахожусь в полнейшей растерянности. Я не знаю, что это было и не понимаю, как к этому относиться.

Баронесса сидела, положив на стол скрещенные руки, ожидая моего ответа. Я же недоумевал: неужели никто из ближайшего окружения так и не удосужился объяснить женщине такие простые вещи? Это казалось диким, в это не хотелось верить, но факты — штука упрямая. Я инстинктивно потянулся было взять ее за руку, но тут же опомнился. Отдернул руку и, кажется, сам покраснел от возникшей неловкости. Тянуть дальше было некуда, я глубоко вдохнул и начал говорить:

— Я тоже несколько растерян и смущен. Мне прежде не приходилось просвещать женщин в подобных областях. Но поскольку вы настаиваете, извольте: вы испытали оргазм. Надеюсь, вы понимаете значение этого слова.

Откровенно говоря, такой реакции я не ожидал. Предполагал смятение, стыд; в конце концов, облегчение от разрешения мучившей женщину загадки. Но нет: на лице баронессы отразился страх, даже паника.

— Что с вами, Александра? — обеспокоенно воскликнул я. — Насколько я знаю, в обществе это происшествие восприняли достаточно нейтрально.

— Нет, вы не понимаете. О боже, какой позор!

Она закрыла лицо руками.

— Нет, это невозможно… Ужас! Словно какая-то девка… Какой позор!

— А в чем позор-то? — не выдержал я. — Совершенно нормальная реакция здорового женского организма. Да, несколько несвоевременная. Да, обстоятельства ее проявления необычны. Но и только!