«Да и пошла ты».

Тереза ускорила шаг. Она чувствовала на себе взгляды. Из-за приоткрытых ставней, из щелей в заборах за ней наблюдали. Город не спал, он затаился. Люди здесь выживали за счёт контрабанды, остатков запасов с цементных заводов и грабежа беженцев, которые шли с севера. Блондинка, идущая в одиночку, здесь была не гостем. Она была добычей. Или проблемой.

Впереди, на перекрёстке, забрезжил желтоватый свет. Это было единственное живое место в округе. Старый boteco (бар-забегаловка), переделанный из гаража. Перед ним горели бочки с мусором, давая тепло и свет. Рядом стояло несколько автомобилей. Старые пикапы, мотоциклы, ржавый грузовик. Техника работала, значит, здесь было топливо. А где топливо, там шанс уехать.

У входа толпились мужчины. Человек пять-шесть. Грубые, громкие, они пили пиво из бутылок и курили самокрутки с едким табаком. От них разило кашасой и потом.

Тереза замедлила шаг. Идти к ним было безумием. Но оставаться на улице, ещё хуже. Ей требовался транспорт. Ей нужна была информация. Поэтому она поправила пистолет за поясом, прикрыв его краем рубашки, и, набрав в грудь воздуха, подошла к свету. Разговоры сразу же стихли. Пять пар глаз уставились на неё.

Тереза чувствовала, как этот коллективный мужской взгляд ползёт по ней, как липкая улитка. Они оценивали не её личность. Они оценивали её грязь, её рваную одежду, её тело, просвечивающее сквозь ткань.

— Boa noite (Добрый вечер), — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но не вызывающе.

Португальский давался ей с трудом, но месяцы на вилле Варенберга кое-чему научили.

«Ох, чую, это было плохой идеей».

Мужчины переглянулись. Один из них, здоровяк с пивным животом, нависающим над ремнём, и густыми усами, ухмыльнулся.

— Olha só o que o vento trouxe (Посмотрите-ка, что ветром надуло), — прохрипел он. — Gringa. Американка, да?

Тереза утвердительно кивнула. Отрицать было бессмысленно.

— Мне нужно выбраться отсюда. Как доехать до большого города? Куритиба, Понта-Гросса? Мне нужно на юг, к границе.

Толпа разразилась смехом. Это был не весёлый смех. Это был лай шакалов, почуявших кровь.

— На юг? — переспросил другой, тощий, с лицом, изрытым оспой, и в кепке «John Deere». — Ты слышишь, Жоао? Принцесса хочет на юг. В Аргентину, наверное? К стейкам и вину?

— Yankee, — сплюнул Усатый. — Вы сожгли небо. Из-за вас, сук, у меня сгнил весь урожай томатов. Из-за вас мои дети жрут крыс. А теперь ты приходишь сюда и спрашиваешь дорогу?

— Я не политик, — ответила Тереза, чувствуя, как внутри натягивается струна. — Я такая же жертва. У меня есть… навыки. Я могу заплатить работой, если вы подвезете.