«Может, он надеялся, что катастрофа не произойдёт? До самого конца?»

— Жди меня здесь! — крикнула она Гэри.

— Мэм, я не останусь здесь один! Я пойду с вами!

— Сиди в машине, идиот! Если я не вернусь через десять минут, то уезжай. Вали на север, в Канаду, куда угодно.

Она выпрыгнула из машины. Её босые ноги коснулись холодного, острого гравия. Боль пронзила ступни и сломанное ребро, но это была отрезвляющая боль. Она заставила сознание сфокусироваться. Тереза побежала к дому, игнорируя безумную суету вокруг.

Мимо неё пронеслась женщина в вечернем платье, поверх которого была наброшена дорогая дублёнка. Она бестолково кружилась на месте, сжимая в руках маленькую трясущуюся собачку, и рыдала, размазывая тушь.

— Где Ричард? Вы не видели Ричарда? У него ключи от вертолёта!

Тереза оттолкнула её с дороги.

Из широких ворот гаража с рёвом вырулил огромный бронированный «Кэдиллак Эскалейд». Он не стал тормозить, увидев бегущую женщину. Тереза едва успела отпрыгнуть за каменную вазу с цветами. Внедорожник пронесся мимо, обдав её гравием, и помчался к воротам, снося на своём пути брошенные чемоданы.

Её не узнавали. Или не хотели узнавать. Звезда телеэкрана, «Голос Нации», сейчас выглядела как оборванка. Разорванная дизайнерская блузка, пропитанная кровью из пореза на руке, спутанные волосы, грязные ноги. Она была никем. Просто ещё одной помехой на пути к спасению.

Женщина взбежала по мраморным ступеням и ворвалась в холл. Здесь царил запах гари, дорогого парфюма и животного страха. Роскошный паркет был исчерчен грязными следами ботинок. Картины со стен были сорваны. Остались только светлые прямоугольники на обоях.

И она увидела его. В глубине холла, у массивного камина, в котором ревело пламя, стоял Уильям Саймонс. Хозяин дома, теневой кардинал оборонной промышленности, человек, который решал судьбы бюджетов и войн.

Он был одет безупречно. Смокинг, галстук-бабочка развязана и висит на шее. В одной руке он держал бокал с янтарной жидкостью, а другой методично, с пугающим спокойствием бросал в огонь папки с документами. Жёлтые, красные, синие папки летели в пламя, превращаясь в пепел. Секреты на миллиарды долларов. Компроматы. Схемы. Всё это горело.

Его лицо, обычно невозмутимое и надменное, с тем особым лоском, который дают большие деньги, сейчас было серым. Это был цвет пепла. Глаза ввалились.

— Саймонс! — крикнула Тереза, пробиваясь к нему сквозь поток слуг, которые тащили какие-то коробки к чёрному входу. — Саймонс, где Маркус?!

Лоббист замер. Он медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по ней, не выражая ни удивления, ни узнавания. Пустота.