Грейн покачал головой:
— Нет, отец. Делаю осознанный выбор. Я больше не хочу быть запасным. Не хочу висеть между небом и землей. Я ухожу. Мой дом всегда открыт для вас, если только вы пожелаете.
— Щенок! Ты не получишь ни геллера! Ты слышишь?
Грейн кивнул:
— Слышу, отец. И не спорю.
— Ты не получишь ничего!
Грейн снова кивнул:
— Я принимаю ваше решение. Единственное, что я заберу из этого дома — моего раба, Браста.
Отец скривился:
— Ну, нет! По имперским законам отец полноправно распоряжается имуществом сына, не состоящего в браке. Браста ты не получишь. Ничего не получишь! Ни булавки!
Грейн был спокоен, как никогда:
— Простите, отец, но Браст никогда вам не принадлежал. Он — собственность Грэйна Одэла. Ею и останется. Я пришел не спрашивать позволения. Я ставлю вас в известность. Из уважения.
Пий Мателлин с трудом сглотнул:
— Вон! Вон отсюда!
Грейн склонил голову:
— До свидания, отец, — он развернулся и пошел к двери.
— У меня больше нет сына!
Грейн повернулся:
— А у меня по-прежнему есть отец.
Он, наконец, вышел из столовой, ощущая как с плеч упала огромная тяжесть. Дело сделано.
Грейн спустился в сад, чувствуя, как колотится сердце. Рвано, громко. Сможет ли отец понять его? Едва ли. Для высокородного между высокородством и всем прочим просто не существует выбора. Его не может быть. Грейн же думал иначе. Тем более теперь, когда дома его ждали.
Кто-то с размаху толкнул в спину:
— Слышал? Ты слышал, Верк? Где ты шлялся, черт возьми?
Ледий…
Грейн развернулся, губы дрогнули в улыбке:
— Что случилось? Пока меня не было, рухнула Империя?
— Хуже! — Ледий вытаращил глаза, черные брови поползли вверх.
Надо же, да он растолстел за это время. Все, как обычно: жрет, пьет, курит свое дерьмо и… не вылезает из Кольер.
Грейн выдохнул:
— Давай обойдемся без твоих пауз. Я спешу. Что случилось?
Ледий сделал похоронную мину:
— Тандила слили. Я потерял кучу геллеров! Целое состояние! Ты слышал? Или ты оказался из умников, которые рискнули поставить на проигрыш? Ты часто ставил на проигрыш.
Грейн усмехнулся. К счастью, Ледий слишком мало знал, иначе его хватил бы удар. Против Тандила Грейн поставил все. Все, что было. Как и Элар. И эта ставка вернулась баснословной суммой. Немыслимой. Грейн оказался неприлично богат. Но Ледий — последний, кого стоит посвящать в эти тайны.
Грейн покачал головой:
— Увы, мой дорогой, но я тоже прогорел. Прилично…. Кто же знал…
— И поэтому так сияешь? — Ледий не дождался ответа: — Я купил на ночь сепару. Ты со мной? Тогда я увеличу количество рабынь. Купим сорок? Как тебе предложение? Кстати, ты мне должен.