Кусочек жизни, подумал он. Сейчас, едва они покинули толчею Главной Ямы, каждый из детей либо болтал, либо молчал, думая о своем. Даже Маэль остал от всех и просто смотрел в проносящиеся мимо стены. Их повозка набрала уже приличную скорость.

А я ведь увидел не все… — подумал Зур’дах, — Меня вырвали из того странного состояния. Но я точно мог увидеть больше…

Зур’дах застыл, вспоминая свои ощущения.

Повозку тряхнуло, видимо она наехала на какой-то камень, и гоблиненок легонько стукнулся об стенку.

— Боольно… — потер он ушибленную голову. Одновременно с этим замечая, что мир вокруг изменился…

Вот он едет со всеми и трет больное место. Но….одновременно с этим он перестал себя ощущать тут. Он внезапно стал чувствовать себя большим и немощным. Пузатым и старым.

Что такое?

Словно одним глазом он видел эту реальность, этот тоннель. А вторым….вторым, вместе со всеми своими ощущениями, заглянул куда-то в….прошлое. Свое прошло.

Сознание разделилось. Пока он утирал ушиб другая часть него очутилась в теле жука.

Нет, он стал жуком.

Несколько мгновений раздвоенность не проходила, пока наконец слияние полностью не захватило его сознание.

Раздвоенность сознания исчезла. Он стал единым целым с этим новым телом. Лишь какая-то зацепка в его настоящем теле не разрешала провалиться в полное отождествление с жуком.

Тяжело…Очень тяжело. — понял Зур’дах.

Сил почти не было. Шевелиться было тяжело, но он полз. Просто перебирал лапами, и куда-то полз. Поначалу он не понимал куда. Да, он был тем жуком-рогачом, — пришло запоздалое осознание Зур’даху. Отметил он это какой-то крошечной частью сознания. Вот только сейчас он был старым. Очень старым. По меркам жуков так и вовсе долгожителем. И очень умным. На порядок умнее сородичей. Всё его тело было покрыто следами схваток не на жизнь, а на смерть. Вдруг грань ощущения себя и жука настолько истончилась, что Зур’дах провалился во тьму.

Жук ощущал слабость. Хитиновая броня истончилась, двух лап не хватало, — потеряны в жестких схватках за свою жизнь. Один глаз не видел. Но это ничего. И с таким можно жить, нужно только быть осторожным. Долго жить тяжело. Потому что с каждым днем это давалось всё тяжелее и тяжелее. Теперь даже взобраться по дереву, по лазу, представляло трудности. А уж избегать опасностей — стало вообще на грани невозможного. Теперь он мог по нескольку дней не двигаясь ждать, когда выпадет возможность пройти дальше, или получить остатки еды, кем-то пойманной и добытой.

Бесконечная гонка на выживание. Вот чем была и есть его жизнь. И сейчас он где-то в конце.