— Так точно, Георгий Александрович, — улыбнулся торговый представитель. — Сейчас идут переговоры с австрияками — столица подключилась, цену в два раза подняли, теперь торгуются.

С чисто человеческой точки зрения так себе — стрептоцид же много людей от смерти уже спас, а спасет еще больше. Но в политике «чисто человеческое» не применимо, и, если есть возможность слупить с врагов-австрияков побольше, значит нужно это делать.

— Два с четвертью миллиона рублей без учета Австрии, — озвучил Кирил суммарный доход. — Уже на ваших счетах.

— Докторам не говори пока — я их награжу, но не напрямую.

В СССР была «сталинская» или «ленинская» премия, надо мне такую же себе завести, поощрять за существенный вклад в развитие Родины.

— Не надо им таких денег — люди доверчивые, добрые, проходимцам отдадут, и ищи-свищи, — поддержал меня Кирил.

Да, и это тоже.

— Фабрика Его Высочества також благополучно куплена. Оборудование прибудет в Петербург к середине ноября.

Написал я как-то братику Мише, что, мол, было бы круто ему собственный завод с игрушками заиметь. Просто проверил, насколько моя победоносная поступь по планете повлияла на «невместность» некоторых вещей. Повлияла нормально — маленький принц завод игрушек захотел очень сильно, чем несколько расстроил матушку, но вставать в позу она не стала — мал сыночек все-таки, пусть поиграется. Полезно же — посмотрит и немного поучится как работает производство, поговорит с рабочими, считай — форма уроков естествознания. Скучно Мише, почти весь световой день учебе подвергается. Теперь будет куда сбегать время от времени — «извините, учителя и матушка, но у меня плановая инспекция на мою фабрику!».

— Дальневосточное паевое общество «По крупице» собрало и должным образом передало Империи первый пуд золота.

— Отлично! — обрадовался я.

Не могли не собрать — золота там на поколения вперед хватит, сейчас соберем «вершки», а когда технологии разовьются — это почти мой профиль, поэтому разовьются они очень быстро — доберемся и до «корешков» глубокого залегания. Надо будет пайщикам каких-нибудь медалек вручить.

Отпустив Кирила, я с трудом уснул — очень нервничаю, и только князь Барятинский смог немного меня успокоить — как куратор Путешествия, он знает некоторые условные фразы, которые должно помещать в телеграмму в реально критических случаях. Таковых в матушкиной телеграмме не было, но… Но она же могла от горя про «шифровки» забыть или не знать их вовсе! Если Александр умудрился умереть, мне придется туго — я критически не готов, и, если в провинциях получалось хорошо справляться на голой, подкрепленной высоким происхождением и положением уверенности, в столице это не прокатит. Странности начнутся со старта — я не знаю многих их тех, кого должен знать Георгий. Ладно, разберемся.