— Нам стоит подняться наверх и все обсудить, — коротко предложил Роман Евгеньевич.

Павел не стал спорить. На нынешний раздаче из колоды ему выпал серьезный козырь. Но использовать его нужно было как можно скорее.

— ЧТО?!! — воскликнул Роман Евгеньевич уже через три минуты после начала разговора.

Павел плечами пожал. Мол, я сказал, ты — услышал. Чего же более?

— Но… Ты?..

Волконский приподнял бровь. На разбитом службой охраны Соколовых этот жест смотрелся более чем убедительно.

— Вы не серьезно, — полуутвердительно констатировал хозяин просторного кабинета.

Молодой человек, вольготно развалившийся на гостевом кресле и уже успевший завалить половину немалого такого стола грудой окровавленных салфеток, просто ответил:

— Сделайте милость, пересчитайте сами из исходных условий задачи.

Мужчина сцепил руки перед собой так, что побелели пальцы. Сама просьба — вздор. Это понимали оба. Всего-лишь стартовая точка для дальнейшего торга. Но… Как же все нехорошо складывалось для банкира! Особенно с учетом встречи.

— Я вас слушаю, — спокойно заявил Соколов.

— Естественно, все деньги мира, что, исходя из банальной математики, вы должны ЛИЧНО МНЕ, — это слова Павел выделил отдельно и крайне жестко. — Требовать было бы глупо. Но прошу вас представить ситуацию, если клан Волконских решит потребовать с вас компенсацию. Можно было бы отделаться…

Тут парень усмехнулся, демонстрирую очередную обагрившуюся салфетку.

— … Малой кровью. Например, действительно выплатить приличную, но не чрезмерную компенсацию… Превратив ее усилиями пиар-службы в прибыль, а не в потери. И все были бы довольны. Ровно до того момента как…

Молодой человек поднял салфетку чуть выше.

Действительно, пусть он еще час и собирался убеждать собеседника в обратном, но теперь юлить и хитрить смысла не было. На руках был даже не козырь, а самый настоящий джокер. Правда, как сработает оно непонятно. «Рассчитывали на сто килотонн, а оно как фиганет!» — рассказывал молодому еще Пашки известный анекдот дед.

— Если до этого был риск, что вас поддержат союзники и император, обеспечивая вам пространство для торга и маневра, то теперь… — Волконский сделал театральную паузу, а затем протяжно протянул. — Ммммм… Расклад меняется на противоположный.

Роман Евгеньевич молчал. Долго. Секунд сорок. После чего, не скрывая раздражения, откинулся на спинку монументального кожаного кресла, которое разве что совсем чуть-чуть не дотягивало до звания трона, и с силой протер глаза.

— Павел Анатольевич, — негромко произнес банкир. — Судя по тому, что вы еще не связались с кланом, вы видите способ решения проблемы… в ином, помимо очевидного, ключе?