«Встать!» — скомандовал сам себе парень отчего-то тоном Бойцова.
Не успел клановец поймать равновесие, как один из огневиков бросился ему в ночи, стараясь перевести бой в партер. Коленом в лицо Павел оборвал атаку, но и сам отхватил удар в лицо с подписью «от Андрюши». Мгновенная заминка обернулась еще двумя попаданиями «кулаков» и одной «иглой». С последней амулет уже не справился. Хлынула кровь из перебитого бедра. В глазах потемнело от боли.
Однако разгоряченный Архипов остановиться на том не пожелал. Оседлав уже фактически бесчувственное тело, он наносил удары кулаками разбитому лицу Волконского пока бойцы службы охраны не сбили его с тела.
Всего этого Павел уже не видел.
Глава 27. Эпилог
Тишина.
Павел узнал ее сразу же. В какой-то момент жизни она даже стала ему почти родной. Такая бывает только при развернутом медицинском куполе-диагносте.
«Медсекция» — тут же определил Волконский.
— Я всех высмеивать вокруг имею право!.. — скорее пробормотал, чем пропел он, покрепче привязывая себя к реальности.
Кажется, повреждения ныне были не самыми легкими.
«Удивительно, что спина не затекла!» — подивился парень. Обычно даже нескольких часов в клановой лекарне хватало, чтобы спина буквально «задубела».
— Тааааааак… — пришла неожиданная мысль в голову клановца.
Он прямо-таки задницей и всем что выше почуял, что под ним не кушетка в вотчине Германа Адольфовича. Пришлось открыть глаза. Рядом бесшумно прошла медсестра. На соседнюю койку укладывали дергающееся тело с открытым переломом на ноге. И все это в полной тишине. Купол работал на славу.
— Тааааааак… — еще раз пробормотал Волконский.
Парень явно находился на «излечении» не первый день. О том говорил небольшой прозрачный пакет с фруктами и орехами разных сортов на прикроватной тумбочке.
«Сестренка!..» — с теплотой подумал парень, глянув на бирку, приклеенную к пакету. Однако взгляд его тут же уперся в записку, наскоро набросанную на вырванном из блокнота листке. «Выздоравливай!» — было написано на ней. А внизу небольшое сердечко. Почерк явно не светин. На душе стало еще чуть легче.
«Значит, не менее двух дней!» — оценил парень срок своего пребывания в медсекции Классов. Ведь именно с такого срока дозволялись «передачки с воли».
В памяти всплыл издевательский кивок сестренки, перед тем как Архипов превратил его самого в отбивную. Теплота в груди стала обжигающей! На губах вновь расцвела немного сумасшедшая улыбка, а тело потребовало тут же встать с кушетки и начать что-то делать! «Терпимо. Ты не виноват… За подобное зрелище я готова была отдать многое. И нынешняя цена мне совсем не кажется… чрезмерной.» — вспомнился тихий голос Кошкиной.