Она щебетала со знанием дела, не открывала багажник и капот, где слишком заметно, насколько второпях лепился прототип.
… — Новшеством, успешно зарекомендовавшем себя на Ижмаше, является использование двухобъёмного 5-дверного кузова. Обратите внимание, передние двери не имеют форточек, а боковые зеркала регулируются изнутри салона.
Показав то, что нужно было показать, Валентина принялась расписывать голубые дали.
— Поскольку в капиталистических странах продолжают сказываться последствия энергетического кризиса, Советский Союз не затронувшего, покупатели кровно заинтересованы в экономии топлива. Мало того, что инжекторный двигатель потребляет существенно меньше карбюраторного, на экспорт АЗЛК сможет предложить дизельный мотор, разработанный с использованием опыта создания 4-х-цилиндрового атмосферного агрегата D200 от «Мерседес-123», в перспективе — турбированную версию этого двигателя. Салон спроектирован с привлечением новейших разработок фирмы «Тойота Моторс». Мы сумеем выдержать нужный уровень комфорта, конкурентный с их «кариной» и даже «Марк II».
Зря её понесло… Совершенно не в ту степь. Салон элементарно снят с «карины», возможно, Валя не слышала эту подробность. Плагиат прёт из каждой щели. Но, похоже, мало кто заметил её оплошность.
Игорь Иванович и пара непонятных мне мужиков вцепились в Валентину, засыпая вопросами, то ли правда «людочка» их заинтересовала, то ли хотелось продолжить общение с красоткой-женщиной, а не машиной. Житков увлёк меня в сторону.
— Кто это? Которая рассказывает.
— Заведующая медпунктом АЗЛК.
У министра аж очки подпрыгнули.
— Врачиха⁈ Я думал, ты какую-то актрису выкопал.
— Нет, Валю привёз из Минска. Она не только медик. Ещё — к. м. с. в автоспорте, штурман женской команды, на морально-волевых прошедшей на МАЗе до финиша ралли Париж-Дакар, где и мужики сдавались-ломались.
На лице министра прорезалось понимание.
— А также твой личный… штурман?
— Конечно, Анатолий Анатольевич. Скоро поженимся.
— Оказывается, у тебя хороший вкус не только на машины. Веди в кабинет, поговорим о серьёзном.
Поднялись, расположились. Я, хоть и младший по статусу, да и вообще уж второй день как лишённый какой-либо должности, первым захватил слово.
— «Людмила» удалась, но так проектировать машины — на голом энтузиазме и общественных началах — недопустимо. Секрет успеха кроется в использовании японских наработок и МАЗовских, внедрённых в «березине», но этот ресурс не беспределен. Я возвращаюсь к выстраданной идее: учредить единый конструкторский центр легковых автомобилей, где сосредоточить лучшие технические творческие силы, создавать новые модели, пока старые только становятся на производство. «Людмилу» мы сварганили за 90 дней, за год её несложно довести до опытной предсерийной партии, в 1981 году она начнёт замещать 2140 на конвейере. Заниматься её доводкой должен этот конструкторский центр — в тесном взаимодействии с заводом. Давным-давно такая миссия возлагалась на НАМИ, но надежды не оправдались. Учёные института зачастую увлекались экзотическими проектами и собственными инициативами. Но соединённая производственная база — НАМИ, АЗЛК и отчасти ЗИЛа — в Москве достаточная. Не нужно ни единой копейки капвложений в оборудование. Только заказы заводов! Конструкторы АЗЛК, к примеру, года три вообще занимались, по большому счёту, ничем. Квалификация падала, люди увольнялись. Я был вынужден привлечь специалистов из Минска и Вильнюса. Но и в Минске, не постесняюсь сказать, с моим уходом конструкторский потенциал ослаб. В Вильнюсе отлично реализовали мои задумки, но их собственное творчество работает только на спорт. Порознь мы слабы, в кооперации — сильны.