Менты вполне могли бы сказать, что мой предшественник, столь же успешно одобренный на Старой площади, в криминальной деятельности преуспел, но благоразумно промолчали, не будучи самоубийцами. Я провёл в ГУВД ещё шесть часов, не самых приятных. Подписал протокол допроса, потом протоколы очной ставки с операми, причём без галстуков, шнурков и ремешков теперь были они. В паузе успел попросить телефон и набрать домой: отбой тревоги, но буду поздно. Попросил Валю приехать.

Прокурорский сообщил, что задержал всю четвёрку в рамках дела об «Автоэкспорте». Севастьянов, рассчитывая на снисхождение, начал сдавать заказчика наезда на меня, тот шантажировал полковника, что в случае общего провала раскроет следствию, какую сумму получил бравый БХССник за укрывательство преступного сообщества.

— Сергей Борисович! Не для протокола, — спросил следователь на прощание. — Всё же — где деньги?

Так я и куплюсь на этот доверительный тон!

— В понедельник отдам вам кассету, да и мою секретаршу допросите — она слышала весь разговор по отключённому селектору. Щеглов зачем-то бросился к окну после моего отказа принять взятку, потом умчался.

— Вы это говорили. То есть, по-вашему, унёс с собой. А 5 тысяч?

— Могу только предполагать. Они подложили их в «волгу», намереваясь меня обвинить, что получил их в качестве взятки, ума не приложу — каким именно образом, а водитель обнаружил и объявил своими. Эти герои возьмут на себя ещё один эпизод преступной деятельности? Пусть берут. Сурен так или иначе будет кричать «мамой клянусь, мои деньги». Так или иначе, возмещать ущерб предстоит из имущества четвёрки.

— Им в любом случае — конфискация имущества, — он подмигнул. — Ладно! Ваш водитель — мошенник, но по сравнению с УБХСС — ангел во плоти.

На том расстались.

Валентина забрала меня прямо от ГУВД, в метро с такой рожей идти не хотелось, и такси вряд ли бы остановилось. Ахнула, всплеснула руками.

— Если столь впечатлена, давай я за руль сяду.

— Серёженька! Что ты! Тебе и так досталось. А какого страха мы натерпелись!

— Расскажешь по пути, здесь стоять нельзя. Да и пожрать бы! Менты, как ты понимаешь, не хлебосольничали.

Она запустила мотор и тронулась.

— У меня токарь сидел, жаловался на колики в животе. Тут бу-м-м, прямо во время приёма в окно влетает твой пакет. Хватаю пакет, приоткрываю, в нём сто-о-олько денег!

— 25 тысяч. Заставил урода при мне пересчитать. Ты проверила купюры?

— Только одну. Извинилась перед больным, выпроводила его, сунула четвертную под ультрафиолет, никаких там скрытых знаков нет. Спрятала в венткамере. Сняла твой козырёк с карниза. Смотрю — тебя увозят. Я — домой, Машка в панике, Мариночка — в слёзы…