— И так, Сергей Борисович, вы согласны?

— Нет. Взяток не брал и не собираюсь.

С этими словами выхватил пакет у него из рук и выбросил в открытое окно.

Опер кинулся к подоконнику, перевесился через него, вызывая трудно сдерживаемое желание подпихнуть наружу. Я выглянул в соседнее окно. На асфальтовой площадке под окнами заводоуправления, а у меня третий этаж, суетился один из описанных Суреном персонажей, тот развёл руками.

Мой взяткодатель вылез из окна, подхватил опустевший портфель и опрометью кинулся вон. Я вернулся в директорское кресло и сказал в селектор:

— Сейчас начнётся самое интересное.

— Да бегут уже, толпой!

Дверь распахнулась от удара, влетел Севастьянов, за ним другой хмырь оперовской наружности. Представившийся сотрудником «Автоэкспорта» втолкнул в кабинет Сурена и почему-то Зинаиду Петровну.

— По какому вопросу, товарищи? Да вы присаживайтесь, товарищ полковник.

— Это ты у меня сейчас присядешь, наглец! Куда деньги дел?

— О них вы спросите у того гражданина, что стоит у двери. Он предлагал, я не взял. Задержите его за покушение на дачу взятки!

Полковник обернулся к заводчанам.

— Товарищи! Только что Генеральный директор АЗЛК гражданин Брунов вымогал и получил взятку в размере 25 тысяч рублей. Вы приглашены в качестве понятых при проведении обыска в его кабинете.

Я открыл сейф и отошёл к стене.

— В кармане 3 рубля 18 копеек. Найдёте у меня 25 тысяч — признаюсь в убийстве Кеннеди.

— Он не мог далеко спрятать! — взвизгнул мелкий. — Метнулся к окну, и нет денег. И на улицу они не улетели.

Подоконник был осмотрен с редчайшим тщанием. Спасибо, что не оторвали радиатор отопления, только пошуровали за ним, палочкой тыкали между рёбрами.

— Нет денег! — мелкий от бледноватого перекинулся цветом лица в снежно-белый, как у мелованной импортной бумаги.

— Севастьянов, не там ищешь! — я ухмылялся во все 32. — Недомерка спроси, куда спрятал.

Третий опер открыл папку, достал бланк, принялся заполнять.

— Понятые! Имя, фамилия, отчество, домашний адрес каждого.

— Сергей Борисович, нам подписывать? — аккуратно спросила бухгалтер.

— Естественно. Удостоверьте, что бравые пинкертоны куда-то запердолили деньги и ничего у меня не нашли. Наверно, себе забрали, поделили на троих.

— Заткнись! — рявкнул Севастьянов.

— Участник следственного действия имеет право делать заявления, подлежащие занесению в протокол. Вот я и делаю. Внимательно слушаете, товарищи понятые? Сейчас производится обыск, следственное действие, возможное только по возбуждённому уголовному делу. Вы сами слышали, сотрудник милиции заявил, что я «только что получил взятку», ежу понятно, что он не успел метнуться к начальству, составить и утвердить у начальства постановление о возбуждении уголовного дела. Значит, обыск — незаконен, а сотрудники милиции — сами преступники, попирающие закон.