Когда становится слишком — слишком много, слишком остро, слишком хорошо, — я запрокидываю голову и закрываю глаза. А он наклоняется, целует меня в шею, в уголок губ, шепчет что-то — я не разбираю слов, только чувствую, как его голос вибрирует у самой кожи.
— Смотри на меня, — говорит он громко.
Я открываю глаза.
— Смотри, — повторяет он. — Я хочу видеть.
И я смотрю. В его глаза — тёмные, расширенные, в которых отражаюсь только я. И от этого взгляда внутри что-то ломается — старый панцирь, привычная броня, — и я срываюсь. Тихо. Ярко. Разом.
Он срывается следом. Замирает. Прижимается лбом к моему лбу. Дышит тяжело, часто.
Секунда. Две. Пять.
— Ну что, — хрипло произносит он, — стол — галочка.
Я смеюсь — коротко, немного нервно, потому что внутри всё ещё гудит, как натянутая струна.
— Галочка, — соглашаюсь я, сползая со стола и поправляя одежду. — Но отчёт я всё равно не подпишу.
Он вскидывает бровь, и в его взгляде снова пляшут эти невыносимые блики.
— Отчёт? Какой отчёт? У нас тут исторический момент, а ты про отчёты.
— Исторический момент не отменяет дедлайнов, Дима, — парирую я, пытаясь вернуть себе хотя бы каплю прежней серьёзности, но уголки губ всё равно ползут вверх.
— Ладно, — он делает шаг назад, нарочно медленно, давая мне пространство, но не сводя с меня глаз. — Пусть будет отчёт. Но сначала — пол.
Пол под ногами будто стал мягче, чем минуту назад. Владимир Николаевич ушёл, но его след ещё висел в воздухе.
Я стояла и пыталась унять внутреннюю дрожь. Показывать слабость было нельзя.
Повернулась к Диме. Тот уже привычно привалился к столу и смотрел на флешку, как на что-то опасное.
— Что это было? — спросила я, стараясь звучать спокойно. — Врываться и кидать флешки — это у вас корпоративная традиция?
Дима поднял на меня взгляд. Ни капли раскаяния.
— Традиция у нас — стучать, — ответил он. — Но некоторым правила не писаны.
Я фыркнула.
— И что на флешке? Компромат? Схемы ограбления банка?
Он усмехнулся, схватил флешку и спрятал в карман — быстро, по-хозяйски.
— Компромат. На заказчика, который игнорирует сметы.
— В кармане? — я приподняла бровь.
— Надёжнее сейфа, — парировал он. — Туда никто не полезет.
Нервный смешок вырвался сам собой, и напряжение немного спало. Но тут Дима шагнул ближе. Его взгляд изменился — стал пристальным.
— Дарья Андреевна Волкова, — произнёс он, будто проверяя. — Дочь Андрея Петровича Волкова. Верно?
Внутри всё сжалось. Я знала, что это всплывёт. Просто не думала, что так быстро.
— Допустим, — сказала я ровно.
— Странно, что ты просто Даша, — он чуть наклонил голову. — И общаешься… без формальностей.