— Шрапнель! — сигнальщик быстрыми взмахами отдал приказ. — Трубка на пять секунд! Огненный вал! По готовности!

Расчёты работали уже без моих пошаговых инструкций. Они были больше не просто солдатами, а единым организмом, частью грохочущего стального бога. Снова этот слаженный, отточенный до автоматизма балет смерти: лязг открываемых затворов, глухой стук досылаемых в стволы новых, ещё более зловещих снарядов, короткие гортанные команды гномов-артиллеристов.

Шрапнельный снаряд, пожалуй, одно из самых циничных и в то же время гениальных моих изобретений в этом мире. Никакой сложной алхимии, никакой магии. Просто чугунная болванка, начинённая сотнями круглых свинцовых или стальных пуль, с небольшим вышибным зарядом в донной части и примитивной дистанционной трубкой в головной. По сути, это была летающая ручная граната размером с небольшое полено. В установленный момент времени пороховой замедлитель в трубке поджигал вышибной заряд, и вся эта смертоносная начинка, получив дополнительный импульс, вылетала из корпуса, накрывая смертоносным дождём огромную площадь.

И вот первый «подарок» пошёл. Пушка рявкнула, и снаряд, воя, как заблудшая душа, устремился к цели. Он не долетел до земли, точно над центром внутреннего двора, на высоте примерно двадцати метров, он лопнул с сухим, резким хлопком. На мгновение в воздухе распустился уродливый чёрный цветок дыма, из которого во все стороны, как семена бешеного одуванчика, брызнул рой маленьких, невидимых смертей.

Я видел в трубу, как эльфы, которые начали было перегруппировываться у пролома, готовясь его оборонять, вдруг начали падать. Без криков, без видимых причин. Один просто схватился за плечо, из которого фонтаном брызнула кровь, и рухнул на колени. Другой, дёрнувшись всем телом, как будто в него ударила молния, завалился набок, его изящный шлем был пробит в нескольких местах. Третий закрутился на месте, пытаясь вытащить из груди и живота невидимые занозы, а потом просто сел на землю и затих.

А потом небо над ними взорвалось. Девять остальных «Молотов» сработали почти одновременно. Девять чёрных цветков распустились над двором, и на землю обрушился настоящий стальной ливень. Свинцовые шарики секли воздух со свистом, пробивая тонкую эльфийскую броню, как бумагу, дробя кости, превращая живую плоть в кровавое решето.

Эффект был не столько физическим, сколько психологическим. Я не просто убивал их, лишал последней надежды. Пролом в стене, за которой должен был быть путь к отступлению, к перегруппировке в цитадели, превратился в непроходимую стену смерти. Любой, кто осмеливался сунуться в этот коридор, тут же попадал под новый залп. Я запер их в первом круге ада, отрезав путь во второй. Они оказались в ловушке в собственной крепости.