Такое же отношение встречали в Петербурге и требования Алексеева относительно усиления боевой готовности Тихоокеанской эскадры. Еще за два года до войны и затем регулярно наместник доносил об огромном некомплекте в личном составе эскадры, но последний так и не был пополнен к началу войны. Пополнение некомплекта снарядов к орудиям эскадры производилось крайне медленно и несообразно положению вещей. С огромной канцелярской волокитой производилось создание на месте средств, необходимых для починки судов.
Так, в течение трех лет не мог быть утвержден в Петербурге план устройства порта в Порт-Артуре. Он переходил из одной финансовой или технической комиссии в другую, между тем как в Дальнем порт вырос быстро, и министерство финансов не пожалело на него денежных затрат. К постройке сухого дока в Порт-Артуре можно было приступить лишь в начале 1903 года, и также после неоднократных напоминаний и ходатайств. По соображениям экономическим, для эскадры было введено положение так называемого «вооруженного резерва», сократившее кредиты на плавание и практическую стрельбу, печальным образом сказавшееся на качестве боевой подготовки экипажей.
Таким образом, нося громкий, ответственный титул «наместника его императорского величества на Дальнем Востоке», адмирал Алексеев, в действительности, вследствие межведомственной розни трех министерств, имевших непосредственное отношение к делам далекой окраины, и бюрократической централизации управления ею, лишен был реальной полноты власти.
Высочайшим указом Правительствующему сенату, данным 28 января 1904 года, адмиралу Алексееву предоставлены были «для действий военно-сухопутных и морских сил, сосредотачиваемых на Дальнем Востоке», права главнокомандующего над армиями и флотом, а 12 февраля последовало назначение командующим Маньчжурской apмией генерала Куропаткина, как «самостоятельного и ответственного начальника». Создалось двоевластие, пагубность которого увеличивалась тем, что оба они, и главнокомандующий, и командующий армией, разно смотрели на характер ведения войны. К счастью, в августе 1904 года эта коллизия разрешилась…
Санкт-Петербург, 16 февраля — 10 марта 1904 года
Хотя вагоны были из высшего разряда, а литерные поезда преодолевали расстояние от Артура до столицы «всего» за двенадцать суток против пятнадцати обычного скорого курьерского, но к прибытию в конечный пункт назначения доктор Банщиков чувствовал себя немногим лучше, чем после суточного похода на катере — слишком уж изматывающее долгим было это «ту-дух-ту-дух». С «артурским» поездом он расстался на берегу Байкала, через который переправлялся на ждавшей «лейб-медика его высокопревосходительства наместника государя императора на Дальнем Востоке дохтура Банщикова» санной тройке фельдегерской службы. И, пожалуй, этот отрезок пути оставил в душе Вадима самый неизгладимый отпечаток. Даже зимой Царь-озеро и его берега были потрясающе красивы! Не влюбиться в этот первозданный край с первого взгляда было просто невозможно. И все было бы прекрасно, если б не общая тупость эскортировавшего его офицера, на роль собеседника, увы, никак не подходившего.