Ознакомившись с ним, Алексеев тотчас, 20 января 1904 года, телеграфировал: «Непрекращающиеся военные приготовления Японии достигли почти крайнего предела, составляя для нас прямую угрозу». Поэтому «принятие самых решительных мер с нашей стороны для усиления боевой готовности войск на Дальнем Востоке не только необходимо в целях самообороны, но, может быть, послужит последним средством избежать войны, внушая Японии опасения за благоприятный для нее исход столкновения».

Он предложил немедленно объявить мобилизацию на Дальнем Востоке и в Сибири, подвезти войска к району сосредоточения и решительными действиями нашего флота не допустить высадку японских войск в Чемульпо.

В ожидании ответа на эти насущные запросы, он вывел порт-артурскую эскадру на внешний рейд практически в полном составе, дабы, по получения согласия Петербурга на свои предложения, не теряя ни минуты, двинуть флот к берегам Кореи.

Двадцать четвертого января Алексеевым была получена из МИДа депеша лишь с извещением о разрыве дипломатических отношений с Японией. Не содержа никаких практических, реальных указаний, как ему надлежит трактовать этот факт и что следует делать, она говорила лишь о том, что вся ответственность за последствия, которые могут произойти от перерыва в дипломатических отношениях, остается на Японии.

Двадцать пятого числа он получил наконец краткую информацию МИДа, что… ответ на его предложения от 20 января будет дан в течение суток! Поэтому вице-адмиралу Старку было им дано устное указание иметь эскадру полностью готовой к выходу к Чемульпо немедленно по получении приказа от наместника.

В этом и кроется причина запрета штабом эскадры на постановку противоторпедных сетей кораблями в трагическую ночь начала войны. Запрета, повлекшего столь печальные последствия…

Ожидавшийся ответ адмирал Алексеев получил лишь 27 января, когда японцы начали военный действия и бомбардировали Порт-Артур. Причем он вновь был составлен столь расплывчато и неопределенно, что его положения можно было трактовать как, с одной стороны, перекладывание на его плечи бремени окончательного решения, так и с другой — желательности избежать международной ответственности за инициативу открытия враждебных действий.

Если оглянуться назад, становится очевидно, что имея в виду ясно выраженное государем горячее желание «избавить Россию от ужасов войны», наместник лишен был возможности что-либо предпринять. Он должен был проявить крайнюю осторожность в своих действиях, чтобы посылкою эскадры к корейским берегам не повести к вооруженному столкновению с Японией, которого в столице избегали до последнего момента.