Пообедав-поужинав и узнав последние новости, состоящие в отсутствии новостей, Вадик взялся за перо — за одну ночь на «Варяге» многие мысли успели набросать только тезисно, и готов был только пакет для Алексеева. Макаровский и николаевские еще надо было оформлять и переписывать начисто. Но потом плюнул. До Питера по любому две с лишним недели в комфортном купе, а не в каюте, где палуба уходит из-под ног. И то, если пустят «литерой». А обычным курьерским — все три, а то и поболее… Да еще непривычные к перу руки то и дело ставят кляксы!
Поразмыслив, Вадик взялся за отчёт «по профилю»: о характере ранений на «Варяге» и мерах по их уменьшению в русском флоте — уж он-то про «дырявые» рубки не забудет. Да и красота письма тут не так важна, как срочность принятия мер — в первом же бою, а когда он теперь состоится, уже неизвестно, можно потерять половину командиров кораблей.
Остаток перехода прошёл для младшего врача «Варяга» под скрип пера — ноутбука на «Манджуре» не было и все редакторские правки приходилось доверять бумаге. А переписывать пришлось много: «медицинский» отчёт разросся до двадцати рукописных страниц, новая телеграмма самодержцу — до трех, а ещё пяток «шпаргалок» на все случаи жизни для Порт-Артура.
Первые испытания новоявленного графа Калиостро поджидали сразу по прибытию в крепость. Благополучно избежав русских минных заграждений, уже стоивших нашей эскадре двух кораблей, канонерка с эскортом из трех истребителей проследовала на внутренний рейд. Радостное настроение и бодрые голоса на палубе поутихли, когда проходили подорванный «Ретвизан», беспомощно приткнувшийся к берегу в проходе. Раненый броненосец сидел носом в воде так, что не было видно клюзов. Тягостное молчание на мостике прервал Кроун:
— А ведь счастье, господа, что они не опрокинулись. Бог отвел. В море погибли бы точно… Давайте готовиться к швартовке. Все при параде? А то сейчас нас начальство полировать будет за то, что не разоружились.
— Смотрите, «Цесаревича», похоже, в корму приложили…
— Очевидно, но сидит он получше чем «Ретвизан». Только бы вал не повредили. Этого в Артуре нам не исправить. Намучаемся теперь кессоны делать. Эх, говорено же было сто раз, что флот при угрозе войны нужно во Владике держать, пока тут док и мастерские в должный вид не приведем. Так нет же…
— Господа, а нас, похоже, с помпой встречать собрались. Ну-с, салютуем флагу…
«Манджур» был встречен лично наместником Алексеевым со свитой. Маленькую канонерку удостоили чести ошвартоваться у адмиральской пристани, в Восточном бассейне, прямо за кормой флагманского броненосца «Петропавловск». Позади канлодки возвышалась накренившаяся, слегка осевшая на корму громада подорванного миной «Цесаревича», со стоящими у борта портовыми пароходами, откачивавшими из его отсеков воду, и плавучим краном. Еще дальше на стенке, у мастерских, споро шла постройка массивного деревянного короба — кессона. С его помощью предстояло проводить основные работы по ремонту новейшего броненосца.