Крупнокалиберные орудия «Сим» в который раз продемонстрировали свою полную несостоятельность: несмотря на сближение до двадцати пяти кабельтовых, их устаревшие механизмы наведения не смогли обеспечить захвата быстро перемещающегося крейсера. Неудивительно — они проектировались для поражения столь же древних и неторопливых китайских броненосцев, единственный выживший из которых сейчас тщетно пытался догнать отряд «Сим». Да и сами эти детища француза Эмиля Бертена были абсолютно неправильной платформой для столь крупных пушек — их трясло на скорости, жестоко качало на волне, валило в крен на циркуляции, да и просто вращение столь массивного орудия при наведении на цель вызывало легкий крен, что совершенно не способствовало снайперской стрельбе.

Отбежав на полном ходу на полсотни кабельтовых, «русский немец» лег на другой галс, уравнял ход с японцами и прекратил огонь. Удивленный паузой в обстреле, Катаока не мог даже представить, что русские решили посреди боя пробанить орудия правого борта и обеих башен. Поэтому перерыв в стрельбе с «Богатыря» был отнесен на якобы полученные им серьезные повреждения, информация о чем и была занесена в рапорт о бое, а оттуда попала в японский официоз «Описание военных действий на море в 37 году эпохи Мейдзи».

Наведя марафет, «Богатырь» начал спокойно, размеренно и неторопливо опустошать погреба левого, до сих пор не стрелявшего борта. Определив пристрелкой расстояние до противника, крейсер снова развернулся и, увеличив скорость до максимальной, пошел на очередной заход. На этот раз Катаока приказал отвернуть заранее, надеясь нашпиговать «Богатырь» 120-миллиметровыми снарядами на сближении. Стемман на его провокацию не поддался и отвернул практически одновременно с японцами. Выиграно еще полчаса, японцы отделались тремя попаданиями, русские получили один снаряд, все без серьезных повреждений.

В третью итерацию Катаока решил не отворачивать до последнего. Сблизившись на двадцать пять кабельтовых, Стемман понял, что на этот раз что-то пошло не так — японцы шли на него, не меняя курса. Лезть самому на рожон было не резон. Правда, появлялась возможность сделать классический кроссинг Т, что он и попытался сотворить, отвернув вправо. Но Катаока желал боя на параллельных курсах, причем выстроив пеленг, дабы сразу ввести в действие всю бортовую артиллерию своих крейсеров. Поэтому отдал приказ сигнальщикам поднять сигнал «к повороту влево, все вдруг», потребовав от старшего механика прибавить ход до самого полного.

Сам он стоял на правом крыле мостика «Ицукусимы» и, не отрывая от глаз наведенного на «Богатырь» бинокля, ловил малейшее движение противника. При этом адмирал с самурайской невозмутимостью не обращал внимания ни на выстрелы своих орудий, ни на взрывы русских снарядов. Увидев, что на новом курсе с «Богатыря» бьют восемь орудий (одна из установленных на верхней палубе пушек была повреждена осколками от близкого разрыва и сейчас экстренно ремонтировалась), а его отряд отвечает всего из пяти, он, стараясь голосом перекрыть шум боя, прокричал сигнальщикам: