Погрузка восьмидюймовых орудий заняла шесть часов, после чего русский пароход на всех парах понесся обратно в Одессу. Экономия на заказе дополнительных пушек обернулась потерей драгоценного во время войны времени и невозможностью нормально перевооружить остальные крейсера Владивостокского отряда, ибо попытка совместить в одном залпе орудия одного калибра, но разных систем, привела бы к головной боли управляющего стрельбой артиллерийского офицера, но никак не к дополнительным попаданиям.

«Варяг» и «Рюрик» вместо современных скорострельных и дальнобойных орудий с длиной ствола в сорок пять калибров вынуждены были довольствоваться пушками прошлого поколения. Единственным улучшением для них стали новые затворы, спешно заказанные Обуховскому заводу. С ними, по крайней мере, повышалась скорострельность орудий, но дальность стрельбы увеличить не было никакой возможности. Однако и на их изготовление требовался как минимум месяц…

Всю эту историю ни с того ни с сего вспомнил сейчас на борту «Лены» первый в мире оператор военной кинохроники Сашин-Федоров. Он услышал ее по пути через всю Россию от своего соседа по купе, лейтенанта-артиллериста со средиземноморским загаром, который и сопровождал орудия во Владивосток. И отвлекшись, Владимир Александрович чуть было не пропустил разворот «Богатыря» навстречу японцам, но удивленный возглас стоящего рядом командира корабля вернул его в реальность.

— И что, черт побери, они делают? — в голосе лейтенанта Рейна звучали ревность и обида: ведь кто-то дерзнул оказаться как бы не большим сорвиголовой, чем он сам.

Катаока умел считать не хуже Руднева. На мачте флагманской «Ицукусимы» взвился флажный сигнал, и три старых крейсера, усиленно дымя из единственной трубы каждый, стали удаляться от броненосца. «Чиен-Иен» медленно торопился вслед за ними, на случай, если понадобится прикрыть поврежденного товарища от «Богатыря». Весь следующий час японские крейсера неторопливо отрывались от своего тормознутого сотоварища и столь же медленно, но неприемлемо быстро для русских догоняли пленный транспорт.

Попавшие в них с «Богатыря» четыре снаряда никак не отразились на скорости тройки японских «инвалидных рысаков». С пятидесяти кабельтовых было никак не разглядеть, что одним из попавших снарядов была выведена из строя 120-миллиметровая пушка на «Мацусиме». Впрочем, она и так пока не могла стрелять из-за запредельного для нее расстояния.

Рудневу неохотно пришлось признать, что нужно или переходить к плану Стеммана, или снимать с транспорта призовую команду и торпедировать его. Еще раз взвесив все за и против, Петрович решил выбрать первое.