Пока «Богатырь» добивал свою жертву, «Лена» догнала попытавшийся было удрать транспорт. Видя незавидную судьбу своего охранника, его капитан предпочел сдаться, чему немало поспособствовал и снаряд, разворотивший баковую надстройку. Новоиспеченный командир «Лены» решил сэкономить немного времени на выстреле под нос. Град осколков и разлетающейся щепы оказал должное впечатление и на перевозимый вместе со своими пушками личный состав артиллерийского дивизиона. До взрыва они планировали оказать сопротивление досмотровой партии, но как артиллеристы вполне оценили весомость русского пятидюймового аргумента.
Но при конвоировании во Владивосток старого корыта с парадным ходом в десять узлов у Руднева возникли неожиданные проблемы. Пока осколками не срезало антенну, японский вспомогательный крейсер отчаянно трещал морзянкой, что его топит «Богатырь». И этот «крик души» был принят находящимися поблизости кораблями пятого боевого отряда адмирала Катаоки.
Когда на «Богатыре», шедшем концевым, Петровичу доложили, кто именно показался на правой раковине, ему стало смешно и грустно одновременно. «Богатырь», «Лена» и даже сравнительно медленная «Кама» легко могли оторваться от старого тихоходного броненосца «Чиен-Иен», трофея японо-китайской войны конца прошлого, девятнадцатого века. Никто из его сопровождения, трех крейсеров типа «Мацусима», ровесников броненосца, которые активно воевали в той же войне, но уже на стороне японцев, тоже не имел никаких шансов их догнать. Да и не рискнули бы эти доживающие свой век ветераны, от одного из которых удачно улизнул «Манджур» у Шанхая, без поддержки пусть старого, но броненосца, лезть в драку с «Богатырем». Даже при раскладе трое на одного шансы «Богатыря» были предпочтительнее.
Но чертов транспорт не мог дать больше восьми узлов, ибо был сурово перегружен. Русские уже целых три часа считали его своим, ровно как и его груз — шестнадцать современных 120-миллиметровых полевых гаубиц Круппа с боеприпасами. А топить свое добро не в пример более обидно, чем чужое. Кроме маршевых батарей с зарядными ящиками и положенными лошадками, на него навалили без малого сотню ящиков с винтовками и около двухсот тонн патронов и снарядов. Кроме того, один из трюмов парохода был отведен под перевозку кавалерийских лошадей, только что доставленных в Японию из Австралии.
Рудневу поразительно везло на коней…
Судя по широкому разнообразию грузов, наваленных от трюма до верхней палубы, либо упорядоченный график перевозок для армии начал трещать по швам, либо сопротивление русских войск пожирало атакующие силы в таком темпе, что требования армии начали превышать возможности транспортного флота.