— Господа рабочие! Мы гарантируем вам, что все работы по подготовке кораблей к отправке на Дальний Восток до окончания войны будут оплачены сразу и без проволочек. Мы повелели, чтобы отныне на всех казенных военных заводах все сверхурочные оплачивались в полуторном размере. То же будет сделано и в отношении рабочих, трудящихся сверхурочно по заказам военного ведомства на частных предприятиях. Они получат доплаты за наш счет. Мы пове… — На этом месте царь запнулся, а Вадик напрягся — кажется, Николай забыл выученную речь, или снова переменил точку зрения, на что он, вообще-то, был горазд. Но оказалось, его величество импровизировал: — Нет. Я не могу приказать вам, господа, работать по двенадцать часов. Я могу только попросить вас об этом. Но когда вы будете принимать решение, не забывайте, что ваш лишний час на работе может спасти жизнь какому-нибудь матросу или солдату там, в далеком Порт-Артуре и в Маньчжурии. И это может быть кто-то из ваших родных, друзей или земляков. Кроме этого, — продолжил царь, переждав стихийную бурю восторга, вызванную его первым заявлением, — мы пришли к выводу, что действующая в России на настоящий момент система управления и законотворчества устарела. Ибо само несовершенство ее и привело к этому внезапному нападению на нас, за что сегодня нам всем приходится расплачиваться.
И сейчас, перед вами, работающими на победу России, мы обещаем, что после победы над Японией немедля будет созвано народное представительство — Государственная Дума, которая поможет нам разработать проект Российской Конституции. Свода законов, единого для всех сословий и вероисповеданий, коий мы намерены даровать подданным нашим. Задачи, стоящие перед нами, слишком сложны, а Россия-матушка слишком великая держава, чтобы ею мог управлять один лишь Божий помазанник, без выборных народных помощников.
После этих слов Вадик наконец-то выдохнул и расслабился — «случайно» оказавшиеся на заводе журналисты зафиксировали и слова императора, и бурю верноподданических эмоций, ими вызванную. В утренних газетах они разойдутся по всей России.
Первые несколько недель осторожного капанья на мозги Николая Второго по поводу необходимости созыва Думы и принятия конституции не принесли никакого результата. Да это и неудивительно, поскольку главным в общении Банщикова с самодержцем оставались неотложные мероприятия, связанные с проблемами выигрыша текущей войны.
Отчасти в этой отстраненности императора от российских внутриполитических проблем было повинно не только внутреннее сопротивление царя обсуждению неприятной для него темы. Был виноват и сам Вадим, поскольку важнейшими причинами крушения монархии в будущем выставлял проигрыш японской и германской войн, не рискуя пока вываливать на Николая страшные подробности о последствиях некоторых других его фатальных ошибок как главы государства.