Несмотря на смехотворную дистанцию в восемь-десять кабельтовых, сближаться ближе командир «Лены» капитан второго ранга Александр Янович Берлинский посчитал опасным, из десяти снарядов в цель в лучшем случае попадал один. В результате часовой канонады транспорт наконец остановился, окутанный паром из пробитого котла. Но когда от «Лены» к нему направился паровой катер с досмотровой партией, его встретили плотным ружейным огнем. Учитывая наступающие сумерки, слабое действие пятидюймовых снарядов по крупному судну водоизмещением в пять тысяч тонн, оказанное сопротивление и подозрительно быстро приближающиеся дымы на горизонте, решили потратить на транспорт торпеду.
Второй транспорт Берлинский преследовать не решился. «Лена» без проблем оторвалась в темноте от появившегося на горизонте японского малого крейсера — «Сумы». Теоретически последний имел преимущество в ходе в один, а по паспорту даже в два узла. Но ее командир резонно предпочел вместо погони в темноте с неясным результатом заняться спасением личного состава перевозимого тонущим транспортом «Китано-Мару» пехотного батальона.
В результате японская армия потеряла порядка полутора сотен человек, все имущество полка, включая лошадей, и часть артиллерийских парков пехотной дивизии с боекомплектом. Еще более полутысячи человек было принято на борт, и «Сума» направился к корейскому побережью, перегруженный спасенными солдатами. Засветившись у Цусимы, командир «Лены» предпочел далее не искушать судьбу и вернуться во Владивосток, что было признано правильным Рудневым на «разборе полетов».
Косвенным итогом активности владивостокских крейсеров стала реакция британской биржи. Ллойд поднял ставки страховки для всех грузов, направляющихся в Японию.
Японцы в отместку решили разыграть минную карту. Четыре эскадренных миноносца, неся по четыре мины на борту каждого, должны были скрытно, облачной ночью, поставить их на выходе из пролива Босфор Восточный в Уссурийский залив. К изумлению командира отряда Мано, шедшего на головном «Сирануи», возле Владивостока были зажжены все положенные по лоции маяки. Удивленно пожав плечами по поводу беспечности русских, он приказал штурману взять пеленги и определить точное местоположение отряда. Поправка оказалась довольно существенной — судя по пеленгам на маяки, отряд находился на три мили дальше к востоку, чем предполагалось по счислению.
Выговорив своему флаг-штурману, благодаря которому чуть не вывалили мины не там, где положено, командир отдал приказ положить руль лево на борт и следовать к уточненному месту постановки. Когда по штурманским расчетам до места сброса мин оставалось не более трех минут хода, сигнальщик истошно заголосил: «Буруны прямо по носу!» Немедленно был дан полный назад, но «Сирануи» успел только замедлиться с двадцати до двенадцати узлов, когда его днище проскрежетало по камням острова Скрыплева.