После проведенного в пожарном порядке переоборудования все работы тут же, на месте, оплачивались наличными лично Рудневым из его доли «призовых», который брал долгие и нудные расчеты с казной на себя — крейсера были готовы к выходу в море через две недели. Первые боевые задачи они получили, исходя из своих характеристик. Быстрая «Лена» должна была сбегать к Цусимскому проливу, где ей вменялось в обязанность досматривать, арестовывать и топить все японские пароходы, особо акцентируясь на судах с военными грузами для армии генерала Куроки в Корее.

Медлительные «Оклахома», переименованная в «Обь», и «Мари-Анна», теперь «Сунгари», направлялись к тихоокеанскому побережью Японии. Кроме охоты за трампами каждому из них были поставлены задачи по обстрелу побережья. Ну и на всякий случай они взяли по дюжине гальваноударных мин с приказом вывалить их в водах у японских портов, если представится шанс.

Любой захваченный пароход, не загруженный войсками врага, который можно было переоборудовать в еще один крейсер, подлежал отправке во Владивосток. То же относилось к угольщикам и судам с ценным грузом. Остальные японские и пойманные на явной контрабанде транспорты подлежали немедленному утоплению, как и рыболовецкие шхуны. Суда с японскими солдатами на борту надлежало немедленно уничтожать, не занимаясь организацией спасения. Как выразился Руднев: «…Пепел „Коушинга“ стучит в мое сердце…»

Самодвижущиеся мины разрешалось использовать только при потоплении транспортов с военными грузами, при отсутствии времени на закладку подрывных зарядов, и против боевых кораблей японского флота, если от последних не удастся оторваться.

За несколько дней до выхода крейсеров в море в Петербург отправлялась шифровка Вадику — на будущих колебаниях акций страховых компаний тоже можно было попытаться сыграть.

В каждый боевой выход вспомогательные крейсера должны были провожать все боеспособные крейсера отряда. Пока это были «Россия», «Громобой» и «Богатырь». «Варяг» все еще стоял в доке, на «Рюрике» велись работы по переоборудованию, а «трофеи» еще не достигли необходимого уровня боевой подготовки.

Кроме того, эта дееспособная троица периодически и всегда неожиданно срывалась Рудневым с якорей на учения. Заодно это приучало и команды, и население города к тому, что крейсера ходят в море регулярно, непредсказуемо, и это так же естественно, как восход и заход солнца… Помнится, британский адмирал Тови вспоминал, что во время Второй мировой войны линкоры под его командованием выходили в море чаще, чем его эсминец во время Первой. Так что резервы для более интенсивного использования флота были.