В течение двадцать восьмого и двадцать девятого декабря не произошло никаких запланированных светских мероприятий. С вечера двадцать седьмого Его Величество король Франции Франциск Первый завалился в постель с новой любовницей и к утру тридцатого оттуда не вылез. Нельзя сказать, что король не подавал признаков жизни, потому что он несколько раз вызывал лакеев и требовал принести то еды, то вина, то еще какой-нибудь ерунды.
У дверей спальни толпились придворные. Гадали, что будет, если король утром увидит свою тень, и что будет, если не увидит. Надо успеть привлечь внимание, если король выйдет в хорошем настроении, и надо успеть исчезнуть, если король выйдет грустный.
Поскольку замок Монкальери — не дворец, то придворные толпились в узком коридоре и сильно мешали друг другу. Во дворе состоялось уже три дуэли.
Двадцать восьмого высшее общество сместило фокус внимания на беспорядки в Турине. Герцог Карл съездил в город, поговорил с сестрой и с братом, вызвал декурионов в замок Акайя. В целом всем нашлось, чем заняться.
Двадцать девятого понемногу разгребали последствия двадцать восьмого. Сплетничали о генуэзцах и Колонне. К полудню вспомнили, что самый почетный гость давно не появлялся на публике, а вечером планировали бал. Карл Добрый сказал, что ему бы пригодился день, чтобы поработать в Турине, и он племяннику мешать не будет. Отправили делегацию к Луизе Савойской, чтобы она повлияла на сына. Она вроде как начала собираться, но тут пришли новости одна другой краше.
Из аббатства Сакра-ди-Сан-Мигеле дознаватель инквизиции сообщил, что обитель уже несколько месяцев как превратилась в тайный разбойничий притон, а принимаемый в обществе отец Жерар был главарем шайки. По странному совпадению, в этот же день скончался по непонятным причинам викарий Пандольфо Медичи. Как будто от стыда, или от страха быть обвиненным в соучастии.
Многие съездили в Турин на отпевание викария. Все-таки, прекрасный собор, певчие, благородное общество и повод для светской беседы.
Утром тридцатого Франциск Первый из спальни не вышел. Но в Монкальери появилась Луиза Савойская.
— Его Величество занят, — сказал лакей, согнувшись в поклоне, — Приказал не беспокоить.
— Я сейчас с ноги открою, — ответила королева-мать.
Придворные бросились наутек и даже образовали пробку в дверном проеме. Сейчас король выйдет в плохом настроении, и боже упаси попасться ему на глаза.
Лакей втянул голову в плечи и аккуратно приоткрыл дверь, стараясь не заглядывать внутрь. Луиза без особой необходимости пнула по двери, чтобы та с грохотом ударилась об стену.