В обе стороны тянется трасса, за ней тайга. Куда идти? Вперёд, но кто знает, когда там будет деревня или хотя бы заправка? Или обратно, только я даже не заметила, сколько мы проехали. А колено уже болит так, что хочется сесть прямо на землю.
Очень умно, Виола. Особенно с пальцем хорошо получилось.
Виола
Мы молчим уже три часа, и я начинаю подозревать, что молчать он может до самой Москвы. Если, конечно, едет в Москву. Этого я тоже не знаю.
У него даже музыка не играет. Только двигатель гудит. Я кошусь на магнитолу и всё-таки тянусь к кнопке. После короткого шипения в кабине раздаётся чей-то бодрый голос, но я даже не успеваю разобрать слова: он протягивает руку и выключает радио.
— Я думала, хоть музыку послушаем.
Он убирает руку обратно на руль, ничего не отвечая.
Ладно. Слушаем двигатель.
За окном тянется лес, изредка попадаются съезды и какие-то постройки. Я уже успела рассмотреть всё в кабине, проверить, насколько сгибается больное колено, и несколько раз придумать, что скажу в Биробиджане. Ничего убедительного не получилось.
— А ты всегда один ездишь?
Он поправляет руль, на меня даже не смотрит.
— В смысле без напарника, — уточняю я, хотя понятно же, что не с мамой.
Тишина.
Ладно, с напарником не сложилось.
Я подтягиваю рукава олимпийки, потом одёргиваю обратно и некоторое время смотрю на дорогу. Он ведь просто может сказать, чтобы я заткнулась.
— Я своё имя назвала, между прочим.
Никакой реакции.
— А тебя как зовут?
Он проверяет зеркало и включает поворотник, пропуская легковушку вперёд. Я жду, пока она обгонит, потом ещё немного. Вдруг ему надо сначала закончить все важные водительские дела и только потом представиться.
Нет.
— Это секрет?
Он наконец поворачивает голову.
Я сразу делаю вид, что вопрос был не особенно важный, и отворачиваюсь к окну.
Очень приятно познакомиться. Можно просто Молчун. Так и буду тебя называть. Молчун Молчунович.
К вечеру я задрёмываю. Голова пару раз соскальзывает к стеклу, и каждый раз я просыпаюсь от собственного рывка. Очень хочется спать, но ещё больше не хочется открыть глаза и услышать: приехали, выходи.
Когда за окном становится больше огней, сон проходит сам.
— Где мы?
— Биробиджан.
Я смотрю вперёд, пытаясь разглядеть город, но мы сворачиваем на стоянку. За оградой рядами стоят фуры, светится вывеска кафе. Между машинами идёт мужчина с полотенцем на плече.
Он ставит фуру между двумя другими и глушит двигатель.
Я не расстёгиваю ремень.
Олег
Приехали. Можно высаживать.
Девчонка сидит тихо, смотрит через стекло на стоянку. По дороге всё пыталась разговорить, а теперь будто язык проглотила.