Достаю телефон, проверяю сообщения. Она не шевелится.
— Биробиджан, — повторяю на всякий случай.
— Я поняла.
Но ремень не снимает.
Уже темнеет. Где-то на улице хлопает дверь, кто-то, громко разговаривая, идёт к кафе. Сейчас бы умыться и лечь. Смотрю на неё. Сидит, сцепив руки на коленях. Чёрт. Не хочу, но всё же говорю вслух:
— Можешь переночевать здесь.
Она так быстро поворачивается, что приходится сразу уточнить:
— Только переночуешь. Утром вали на все четыре стороны. Дальше один еду.
— Хорошо.
Слишком быстро согласилась. Ну да ладно, утром разберёмся.
Виола
Он выходит, а я наконец расстёгиваю ремень и откидываюсь на спинку.
Можно остаться. До утра меня не выгонят.
Уже что-то.
Пока его нет, я смотрю на спальное место за сиденьями. Узкое, конечно, но если потесниться…
Нет, даже думать об этом не надо. После моего предложения он ещё решит, что я опять за своё.
Возвращается он довольно быстро. Открывает бутылку воды, пьёт и убирает в дверцу. Потом достаёт постельное бельё и принимается стелить.
Я наблюдаю краем глаза, стараясь понять, где буду спать сама. Он расправляет простыню, взбивает подушку. Одну.
— А мне куда?
— Впереди устроишься.
Я смотрю на своё сиденье, потом на водительское.
— Здесь?
Он оборачивается, и я тут же добавляю:
— Я поняла.
Отлично. Весь день сидела, теперь ещё и спать сидя.
Он снимает кроссовки и забирается на спальное место. Я жду. Может, сейчас даст что-нибудь под голову? Или хотя бы укрыться?
Но он только поправляет подушку.
— Свет выключи.
— А у тебя нет ещё…
Он смотрит на меня.
— Ладно, проехали. Спокойной ночи.
Щёлкаю выключателем и остаюсь в темноте, разбавленной светом фонаря со стоянки.
Некоторое время сижу как сидела, потом пробую устроиться. Ложусь поперёк сиденья, пытаюсь вытянуть ноги, но колено ноет. Кладу голову на согнутую руку — не хочется прижиматься лицом к сиденью, но рука затекает быстрее, чем приходит сон.
Сзади шуршит одеяло. Он переворачивается, и я замираю, прислушиваясь. Может, не спит? Можно ещё раз попросить что-нибудь тёплое.
Нет уж. Хватит с меня его взглядов.
Закрываю глаза.
Не знаю, сколько проходит времени. На стоянке то заводится мотор, то хлопает дверь, по кабине скользят фары. Я проваливаюсь в сон и снова просыпаюсь — от затёкшей руки, от колена. От того, что замёрзла. Некоторое время лежу, не открывая глаз. Может, если не шевелиться, получится снова уснуть. Но меня уже трясёт, и как ни подтягиваю колени к животу, теплее не становится. Хочется плакать от усталости и от того, что даже поспать нормально не получается.
Сажусь, прячу ладони под мышки. Олимпийка на спине задралась, и я торопливо одёргиваю её, хотя толку почти никакого.