— Почему ты мне не сказал. Ты же знаешь, у меня остались связи…

— Папа, все будет нормально. Папа у них нет доказательств. Их слова против моих слов. Они каждый день собирают в классе деньги, у кого денег нет, того бьют. Позавчера их было пятеро, сегодня осталось только трое, и это не так дорого мне обошлось. Не вздумайте никаких денег платить!

— Ты уверен?

— Да, я уверен.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь?

— Да папа я всё понимаю.

— Тогда внимательно слушай, что тебе предстоит.

Закончив инструктаж, отец развернулся к присутствующим:

— Так господа, никаких кредитов и никаких денег не будет, вызывайте полицию и пусть они делают, то, что положено.

Рувим — ака гневно всплеснул толстыми руками:

— Какой глупый человек, какой глупый русский. Ты мне по суду больше заплатишь! Ты адвокату больше заплатишь! Зачем глупый ишак в суд идешь?

Отец повернулся к заместителю директора:

— Я надеюсь, здесь запись ведётся? Отлично. Надеюсь, с картой памяти ничего не произойдёт, оскорбления в мой адрес со стороны этого человека по мотивом национальной вражды, на записи останутся?

Заместитель директора, стараясь сдерживаться под тяжелым взглядом моего отца, попыталась вернуть разговор к интересующей ее теме:

— Мне кажется, что вам стоит прислушаться к разумному предложению Рувима — аки, с выплатой разумной компенсации. Зачем вам вмешивать в это дело полицию и портить биографию Саши на всю жизнь. Объясните своему сыну, что надо признаться и закрыть вопрос.

Отец бросил взгляд на меня, только после этого ответил:

— Я вас о другом спросил — ведется ли запись? В остальном меня ваше мнение не интересует.

— А еще папа, она орала что ты преступник и нам обоим место в тюрьме — не смог промолчать Саша.

Заместитель директора отвела взгляд в сторону, а Рувим-ака похлопал глазками, потом что-то бормоча, недовольно сел на место. Полиция приехала через час. Две женщины в форме в течение трех часов опрашивали всех присутствующих, изъяли карту памяти с системы видеоконтроля и отвезли меня в полицейский участок. Моих родителей в помещение полиции не пустили, сказав, что моё немотивированное агрессивное поведение являются следствием моего ненадлежащего воспитания, поэтому на время проведения расследования они лишаются права быть моими законными представителями. Действия полиции можно обжаловать в суде через адвоката. За соблюдением моих прав будет наблюдать предоставленный государством социальный работник. Обнимая рыдающую маму, отец поднял вверх сжатый кулак:

— Держись.

Меня провели в помещение дежурной части, заставили вынуть все из карманов, упаковав содержимое в пакет, потом сняли на фото, дактилоскопировали и отвели наверх, в отдел по делам несовершеннолетних.