За школой был разбит старый, уже неухоженный сад, густая листва деревьев которого надежно скрывала этот уголок школьной территории от зорких взглядов школьной администрации. Народ, возбужденно переговариваясь, рассосался по кругу, в центре которого, вокруг меня встали Глеб, его охрана и Мельников.
— Ну что, Ванька, готов в больничку ехать? — Глеб снова сплюнул между зубов. На это раз получилось получше, слюна не повисла на подбородке, а попала на кроссовок дзюдоисту Калашникову, но тот отвел глаза, сделав вид, что ничего не заметил: — Или попросишь прощения и мои ботинки поцелуешь?
Я вздохнул, повернулся, чтобы повесить пиджак на сучок старой ранетки, когда сзади раздался чей-то панический взвизг:
— Шуба! Ноги делаем!
Я с удивлением обернулся — лучшая и наиболее спортивная часть класса, во главе с Хвостовым и Золотухиным, бежала к забору, окружающему школу, а кто-то, самый шустрый, уже красиво перепрыгивал его. А в противоположной стороне, через странно опустевший проспект, в сторону школы бежала черная, монолитная толпа, размахивая какими-то страшными, даже на расстоянии, палками.
Глава двенадцатая. Доброго четверга.
Начальник отдела полиции «Рубежный» подполковник полиции Золотухин Аркадий Антонович маялся с раннего утра. Вроде бы ничего особо тревожного не происходило. Сводка происшествий за прошедшие сутки была вполне банальной и ничем не примечательной. На утреннем селекторе начальник городского управления даже похвалил Аркадия Антоновича за раскрытые дежурной сменой двух ночных грабежа — балбесы грабители оделись в красную и зеленую майки с запоминающимися принтами, отобрали мобильники и кошельки у двух студентов и спокойно стояли на освещенной уличным фонарем остановке общественного транспорта, в ожидании третьей жертвы, когда мимо проезжал участковый инспектор, везущий в отдел пьяного домашнего дебошира. Правда, пока сообразительный участковый с водителем дежурки крутили грабителей, проснувшийся дебошир скрылся в ночной темноте. Но даже это его не спасло от неотвратимости наказания. Благоверная, полюбовавшись в зеркало на, наливающийся под глазом, сочный синяк, дверь внезапно вернувшемуся сожителю не открыло, и через час его, устало прилегшего на лестничной площадке, прихватил вернувшийся в адрес старший лейтенант Морущак.
— Молодец Морущак, жопу рвет, очень хочет получить капитана в срок. — прижавшись лбом к прохладному стеклу оконного блока, думал подполковник полиции: — Премию ему не дам, несмотря на требования начальника городской «управы», но представление на звание напишу. Премиальный фонд и так сокращается каждый год, поэтому начальник отдела полиции широко внедрял нематериальные методы поощрения личного состава.