— Я бы затолкал ваши слова вам в глотку прямо сейчас, но, увы, вы друг нашего ордена, и я не вправе нарушить закон. Но я терпеливый человек и подожду того момента, когда смогу это сделать, — проникновенно и распевно протянул гроссмейстер.
— Искренне надеюсь, что этого часа надо будет ждать недолго, — не менее лирично ответил ему я. Ну вот не нравится мне он.
— Вы первый оскорбили лэрда, предположив, что деньги и выгоду он ставит выше чести и дружбы, — буднично заметил фон Рихтер. — Поэтому по завершении моей миссии вы будете драться, только не с ним, а со мной, это законом не запрещено. И закончим пока этот разговор. Что ты хотел сказать, Хейген?
— То, что ты уже пообщался с кенигом, а я нет. Мне надо с ним поговорить, ему может быть известно что-то такое, чего мы не знаем.
— Да ничего ему такого не известно, — пожал плечами Гунтер. — Он бы мне рассказал. Да и в печали он — у него же дочь украли третьего дня. Я предложил ему помочь в розыске, но он сказал, что у меня и так очень важное дело.
— Вот, еще один повод с ним пообщаться. Я как раз про кражу дочки кое-что знаю.
— Что ты говоришь! — оживился фон Рихтер. — Тогда, конечно, к кенигу надо идти, что тут думать. Заодно и свои вопросы задашь.
— А он нас сейчас примет? — с сомнением спросил я.
— Конечно. Высшие чины ордена имеют право на аудиенцию в любое время дня и ночи, если дело касается безопасности края или семьи кенига. Это закреплено законами Севера.
— Так чего же мы ждем? — возмутился я.
С дер Боттомом мы прощаться не стали.
Чертог кенига был, несомненно, самым массивным зданием в Хольмстаге. Я как-то не удосужился обозреть красоты дворца султана в Селгаре и королевского замка в Эйгене — и не до того было, да и дел у меня к ним никаких не имелось, хотя, я так думаю, что там тоже без квестов не обошлось бы — вряд ли в тех королевских семьях все было слава богу. Ну насколько тамошние венценосные семьи были счастливы, я не знаю, а вот у здешней дела явно не задались.
Стража чертога, состоящая сплошь из бородатых мускулистых ребят, беспрекословно пропустила фон Рихтера и нехорошо оскалилась, глядя на меня.
— Кениг ожидает тебя? — проревел один из них, с бородищей рыжего цвета, заплетенной в косички. Этакие дреды снизу.
— Не то слово, — горделиво вскинул я подбородок, но на самом деле удивился. Вроде как городская стража теперь должна меня радостно приветствовать и на руках носить. Может, эти веселые ребята к ней не относятся? — Поди, извелся весь, ожидая.
— Ты, парень, шутки с нами не шути, — рыкнул другой, постарше, с вислыми усами, доставая одноручную секиру. — Мы шутки сами шутить любим, а вот если наоборот, не сильно мы это уважаем.