В прошлой жизни я позволила всему идти своим чередом. Кровь взяли, мазки собрали, образцы отправили в независимую лабораторию в центре города. Я доверилась системе. И только через неделю, когда какой-то небрежный стажёр перепутал файлы, я случайно наткнулась на сырые данные и поняла правду.
Это была удача. Слепая, глупая удача.
В этот раз я не могла положиться на случай. Я должна была контролировать каждую секунду, каждый документ, каждое имя, которое появится в результатах. Официальный тест ДНК должен был объявить без тени сомнения: Казимир — биологический сын Астрид. Абсолютно, бесспорно, железобетонно.
Потому что единственный способ защитить себя от врага — дать ему то, чего он хочет. И наблюдать, как он тонет в собственной победе.
К десяти утра я уже стояла на парковке в двух кварталах от независимой лаборатории, которую доктор Хоффман использовал эксклюзивно. Ранние часы я провела за тихой, въедливой работой: сканировала профили сотрудников, выискивала трещины в их биографиях, дыры в финансах, любую слабость, которую можно было превратить в рычаг.
Я не искала врача для подкупа. У врачей было слишком много того, что можно потерять — лицензии, репутации, годы учёбы за плечами. Мне нужен был кто-то ниже по лестнице. Невидимый. Перегруженный. Задыхающийся от долгов.
Я нашла Свена Гилла. Старший лаборант. Его цифровой след пах отчаянием: запои в онлайн-казино, просроченные ипотечные платежи, предупреждение о скором выселении из скромного дома в пригороде.
Идеально.
Я ждала в переулке за клиникой, пока Свен не вышел на свой законный перекур. Он выглядел измотанным до состояния стеклянной куклы — халат мятый, под глазами синева, дешёвая сигарета дрожит в пальцах так, будто он не курит, а пытается согреть руки перед казнью.
Я шагнула в его поле зрения. Каблуки моих дизайнерских туфель звонко ударили об асфальт — звук, от которого он вздрогнул.
— Тяжёлый день, Свен? — спросила я, останавливаясь в двух шагах.
Он моргнул, растерянно оглядывая меня: кашемировое пальто, безупречная кожа сумки, слишком дорогая обувь для этого района.
— Кто вы?
— Тот, кто знает, что ты должен восемьдесят тысяч долларов одному очень неприятному букмекеру в Атлантик-Сити.
Голос мой звучал пугающе спокойно — я сама почти не узнавала себя. Я полезла в сумку, достала толстый, ничем не примечательный конверт и с глухим, удовлетворяющим звуком бросила его на мусорный бак рядом с ним.
— Здесь сто тысяч. Наличными.
Сигарета выпала из пальцев Свена. Он смотрел на конверт, потом на меня, потом снова на конверт. Лицо его побледнело настолько, что веснушки на переносице стали видны, как ожоги.