И вдруг в груди разлилось странное, чуждое тепло. Я не сразу поняла, что это.
Это была не любовь. Не тоска. Не надежда.
Это была ярость. Холодная, хирургически точная, как лезвие скальпеля.
Если Астрид так хочет своего драгоценного сына — она его получит. Пусть держит гадюку в своём гнезде. Пусть тратит на него деньги. Пусть отдаёт ему империю по кускам.
В этот раз я не буду её спасать.
Я больше не буду жертвенным ягнёнком. Не буду стоять на коленях перед женщиной, которая предпочла мне врага.
Я позволю им обоим верить в ложь. Позволю Казимиру строить планы с Гретой в тени. Позволю Астрид слепнуть от гордости.
А когда яд наконец просочится в её вены. Когда Грета Дрейк шагнёт из тени, чтобы забрать всё, что Астрид так наивно отдала её сыну...
Я не побегу их останавливать.
Я возьму кресло. Сяду поудобнее.
И буду смотреть, как они горят.
Я подошла к столу, выдвинула ящик, достала блокнот и начала писать. У меня было меньше суток, чтобы перехватить самый защищённый генетический тест в штате. Мне нужен был план. И мне нужен был рычаг.
Утро над поместьем Роузвудов взошло с издевательской яркостью — словно само небо не знало, какая буря зреет внизу.
Я сидела за массивным столовым столом из красного дерева и аккуратно нарезала яблоко тонкими дольками. Астрид и Казимир обсуждали корпоративные слияния за чёрным кофе. Их голоса звучали как привычный фоновый шум — властный, самодовольный, привыкший подчинять.
— Дрейки нацелились на высотку в центре, — Казимир поправил шёлковый галстук и скользнул по мне пренебрежительным взглядом. — К пятнице наши юристы раздавят их разрешения на строительство. Полностью.
Астрид улыбнулась. Редкая, настоящая улыбка — та, что никогда не касалась её глаз, когда она смотрела на меня.
— Превосходно, Казимир. Грета Дрейк — паразит. Давно пора вытравить её окончательно.
Я медленно откусила кусочек яблока. Хруст прозвучал в тишине столовой как выстрел.
О, мама, — подумала я. — Если бы ты только знала, что паразит сидит за твоим завтраком и пьёт твой импортный эспрессо.
— Не забывай, — Астрид резко повернулась ко мне, и её взгляд стал колючим, как осколки льда. — Доктор Эстебан Хоффман приедет в полдень за образцами для траста. Никаких задержек, Сигрид. Я знаю, как ты не любишь иглы, но сегодня ты меня не опозоришь.
Я встретила её взгляд с идеальным спокойствием. Ни привычной дрожи в голосе, ни заискивающей улыбки, ни отчаянного желания услышать хоть слово одобрения.
— Конечно, мама. Я и не думала.
Она моргнула. На секунду в её глазах мелькнуло недоумение — словно она ждала привычной покорности или хотя бы робкого сопротивления. Но я не дала ей ни того, ни другого. Я просто взяла следующую дольку яблока, откусила и улыбнулась внутренней улыбкой, которую никто не мог увидеть.