Кровь гуще воды. Но предательство — гуще крови.
Я умерла. От руки брата, которого пыталась разоблачить.
Но смерть не стала моим финалом.
Я открыла глаза за пять лет до того, как должна была сгореть заживо в искореженном металле. И на этот раз историю буду переписывать я.
***
Смерть не приходит с белым светом и хором ангелов. Она приходит с хрустом стали, запахом горящего бензина и ледяной ясностью: твоя плоть и кровь перерезала тормозные шланги. Когда дым заполнил легкие на пустынной прибрежной трассе, последним, что я увидела, было самодовольное, торжествующее лицо моего брата Казимира.
Он победил.
А наша мать, Астрид Роузвуд, собственноручно вручила ему нож.
Двадцать четыре года я была тенью в семье Роузвудов. Астрид — женщина, выкованная изо льда и старых денег, империя недвижимости в одном теле, которая считала слабость болезнью. Она смотрела на меня, свою родную дочь, с едва скрываемым отвращением. Слишком мягкая. Слишком эмпатичная. Слишком похожая на покойного отца.
Казимир был ее золотым мальчиком. Беспощадный, высокомерный, с хищным чутьем на бизнес — от одного его вида у Астрид распускались крылья материнской гордости.
— Посмотри на него, Сигрид, — говорила она, потягивая джин, пока Казимир разрывал на части очередного корпоративного конкурента. — В его жилах горит Роузвудовский огонь. А в твоих — вода.
Но огонь в жилах Казимира был ложью.
В первой жизни я наткнулась на правду случайно. После смерти отца в его завещании остался пункт: прежде чем любой наследник получит долю из траста Роузвудов в 25 лет, он должен пройти полное генетическое и медицинское обследование. Архаичное правило, призванное отслеживать наследственные болезни.
Оно стало ключом к кошмару длиной в десятилетия.
Я увидела сырые лабораторные данные до того, как их запечатали.
Группа крови Казимира — AB отрицательная.
У Астрид — O положительная.
У моего отца — O отрицательная.
Биологически невозможно, чтобы Казимир был их ребенком.
Я копала глубже не потому, что была умной. А потому, что была отчаянной.
Я хотела, чтобы мать наконец посмотрела на меня с теплом. Я хотела спасти семью от яда, который уже пустил корни в наших стенах. Поэтому я наняла частных детективов. Я проследила каждый подозрительный платёж, каждое анонимное вливание капитала, каждый теневой след, который Казимир считал заметённым.
Правда оказалась хуже, чем я могла вообразить.
Казимир не был Роузвудом.
Он был биологическим сыном Греты Дрейк — самой лютой врагини Астрид, женщины, которая два десятилетия отравляла жизнь моей матери методично и с наслаждением.