— Значит, вы можете славно подзаработать, если напишете актуальный, — улыбнулся я. — Особенно если расскажете о нетуристических местах.
— Меня волнует другое, Александр Васильевич. Вы купили Тринадцатикнижие. Это серьёзный духовный вызов. Вы действительно намерены прочитать эти книги?
— Как минимум попытаюсь. Я уже начал понимать, что задавать китайцу вопрос «что вы имеете в виду» бесполезно. Он отвечает притчей. Хочу хотя бы заранее знать её конец, чтобы понимать контекст.
— Иногда конца нет, — улыбнулся Сюй.
— Тогда я должен понимать, когда следует додумать.
Сюй закрыл путеводитель. О встрече с Никольским он не спросил ни разу.
Это беспокоило сильнее расспросов.
Наш сопровождающий видел, как мы ушли к дальним полкам. Хозяин магазина слышал фамилию Никольского. Я не рассчитывал сохранить встречу в тайне от людей, которые охраняли Запретный город. Я рассчитывал лишь на то, что разговор останется им неизвестен.
И — главное — я пока не мог понять, на чьей стороне был сам Сюй. Кому он был предан? И как много ему следовало знать?
* * *
В мастерской отец сидел над расчётами Сада Феникса. На столе лежала разобранная бумажная игрушка, четыре листа с вариантами подъёма секций и чашка остывшего чая. Когда Василий увлекался, напитки возле него проходили полный цикл от кипятка до противной остывшей жижи.
— Купил? — спросил он, не поднимая головы.
Я положил надфили рядом с чертежом.
— Купил. Лучше этих ничего не нашлось.
Отец проверил насечку ногтем.
— Хорошие. По крайней мере, в руку лягут привычно.
Я тем временем открыл предисловие о пяти началах. На первой странице переводчик объяснял, что европейскому читателю следует отказаться от привычки понимать элементы как обычные вещества.
— Конфуцианство подождёт, Саша, — сказал отец. — Мне нужна помощь с расчётами.
Отец показал на схему, и я понял. В чём была сложность. Мы успели обсудить только первую тягу, но нужно было рассчитать усилие, с которым оно потянет за собой вторую секцию.
Но едва я взялся за карандаш и блокнот, как дверь открылась, и в мастерскую вошёл Чжао Синь.
Секретарь поклонился.
— Александр Васильевич, прошу прощения за беспокойство. Однако обязан сообщить, что наследный принц желает видеть вас немедленно.
Мы с Василием удивлённо переглянулись.
— Меня одного? — уточнил я.
— Распоряжение касается Александра Васильевича.
Я посмотрел на отца.
— Что ж, не только Конфуций откладывается.
— Он ждал тебя несколько тысяч лет. Потерпит ещё несколько часов, — спокойно отозвался Василий.
— Согласен. Нельзя заставлять наследника Сына Неба ждать.