После этого разговор перешёл в профессиональное русло.
На большой стол принесли пять листов плотной бумаги. На каждом тушью были нанесены контуры одного из императорских материалов и тонкие цветные линии внутри.
— Карты напряжений, — сразу понял отец.
Сюй перевёл ответ Ляна:
— Карты структуры и движения силы в материалах для ваших артефактах. Материалы исследовали мастера дворцовой сокровищницы.
Жёлтый алмаз был изображён в трёх проекциях. Рубин, сапфир и изумруд — в двух. Для куска хуанхуали сделали продольный и поперечный срезы. Красные линии обозначали естественные напряжения, синие — энергетические каналы, чёрные — старые повреждения.
Алмаз выглядел хуже остальных. Внешне он оставался безупречным, но внутри сходились две тонкие зоны напряжения. Между ними проходил канал силы, слишком прямой для природного.
— Его раньше использовали в артефакте, — сказал я.
Лян коротко кивнул.
— Возможно.
— Не возможно, а точно, — покачал головой я. — Природный поток огибал бы включение естественным образом. А здесь его явно направляли.
Старший мастер указал на едва заметный разрыв линии.
— Контур мёртв, — перевёл Сюй. — След очень старый.
Возможно, но мне что-то в нём всё равно не нравилось. Пока я не мог сформулировать это словами, но интуиция отчего-то требовала быть с этим алмазом осторожным.
Цяо подошёл ближе.
— В сокровищнице проверяли активность трижды, — сказал он. — Ни один способ не обнаружил отклика.
— Ни один способ, известный проверявшим, — поправил я.
— Разумеется. Именно поэтому государь, полагаю, и пригласил вас. Вы — носители другой традиции и школы, это может быть полезно.
Цяо произнёс это доброжелательно, без насмешки. С ним было удобно разговаривать: он не превращал каждую фразу в поединок за честь китайской школы артефакторики.
Лян разложил поверх карт три полосы прозрачной промасленной бумаги. На них были отмечены предполагаемые линии разделения. Каждый материал предстояло разрезать на три части — для Печати, Сада и Звезды Наследника.
— Здесь нельзя, — сказал отец, указав на рубин. — Трещина уйдёт к краю.
— Поэтому первая линия смещена, — ответил через Сюя резчик У.
Следующие полчаса мы спорили о направлении резки, толщине диска и допустимой потере материала. Мир снова стал понятным.
Хуанхуали следовало делить вдоль волокон тонкой пилой с встречным ходом. Изумруд требовал предварительной фиксации в восковой капсуле. Сапфир можно было резать обычным способом, но охлаждение должно было идти не водой, а специальным маслом: вода нарушала старый защитный слой.
На жёлтом алмазе разговор остановился.