— Он там, — сказал я.
Лян снял скобы. Отец поднял крышку длинной иглой.
В коробке лежал зелёный камень, завёрнутый в промасленную бумагу.
Изумруд выглядел безупречно.
Масса, размеры, рисунок огранки — всё соответствовало нашей ведомости. Даже светлое включение у нижней грани повторяло «перо» настоящего камня. Чуть темнее возле основания, но это место должна была закрыть оправа.
— Хорошая работа, — сказал отец.
— Слишком хорошая.
Под обычным светом я не видел следов вмешательства. Под поляризованным внутри проступила тонкая трещина. Она проходила от нижней фасеты к центру и заканчивалась возле светлого включения.
Я направил самый слабый магический импульс.
Изумруд отозвался ровно. Через мгновение внутри возникло запаздывающее колебание. Металлический носитель принимал часть силы и возвращал её уже изменённой.
— Не как в алмазе, — сказал Лян после проверки.
— В алмазе состав тянулся к живой энергии сразу. Здесь он словно чего-то ждёт.
Отец сверился с картой потоков настоящего изумруда.
— После установки трещина окажется возле внутренней лапки оправы.
— Значит, через неё можно подключиться к орбите и воздействовать на основу артефакта.
Тан Лэй стоял у двери между двумя людьми Сюя.
— Какие инструкции ты получил? — спросил я.
Он ответил не сразу.
Сначала заменить настоящий камень. Потом закрыть оправу, но не проводить окончательную настройку.
— И всё?
— Нет. Следующей ночью я должен оставить доступ к артефакту. Не знаю, зачем.
Это показалось мне странным. Выходит, сам камень был только заготовкой? Или этот изумруд — только часть заговора?
Лян предложил уничтожить изумруд немедленно. Сюй перевёл его слова без изменений, но по голосу старшего мастера перевод не требовался.
— Нет, — сказал отец. — Это доказательство. И нитка к заговорщикам.
— В настоящий артефакт я его не поставлю, — сказал я. — Даже временно. Но можно обезвредить начинку и сохранить оболочку, как мы сделали в прошлый раз.
В этот момент дверь помещения распахнулась. Мы с отцом и Ляном резко обернулись и, увидев вошедшего, тут же поклонились.
Наследный принц явился без церемоний. Вместе с ним вошли двое личных гвардейцев и Чжао Синь.
Принц сначала посмотрел на Тан Лэя.
Подмастерье опустился на колени. Наследник же подошёл к столу и остановился перед изумрудом.
— Мне обо всём сообщили, — произнёс он, обернувшись ко мне. — Праздник середины зимы.
А затем он обратил взор на Тан Лэя. Подмастерье всё ещё стоял на коленях с опущенной головой. Принц сказал несколько фраз, после чего обратился к Чжао Сию и отдал несколько распоряжений. Услышав последнее, Тан Лэй распластался на полу и, кажется, заплакал.