Потом добавил про Тан Лэя.
— Уверен, что это он передал записку? — спросил отец.
— Не полностью. Лица я тогда почти не видел. Но ожог совпадает, телосложение тоже. И он испугался, когда я заговорил с ним.
— Подмастерье может испугаться иностранного мастера, который внезапно спрашивает про ожог. К тому же ты выше него по статусу, а здесь принято демонстрировать уважение к старшим.
— Да, — задумчиво ответил я. — И всё же нужно приглядеть за ним.
Василий скользнул взглядом по печи и обернулся ко мне.
— Кстати, Бао в итоге завысил расход металла?
— По итогу всё в пределах погрешности. Пробная отливка объясняет разницу.
— А мешок лома?
— Пришёл в другой цех с тем же весом.
Отец посмотрел на меня.
— Пока ты перечислил несколько причин считать его хорошим литейщиком.
— Это не отменяет его тайных встреч с сомнительными людьми, — отозвался я.
— Как бы то ни было, делать выводы ещё рано, Саша.
Я сел напротив.
— У него есть доступ к металлу, формам и инструментам. Он может свободно отправлять подмастерьев к любому столу. И регулярно выходит из дворца. Связан с перекупщиками. Запрашивает лом с запасом. И Тан Лэй работает у него.
Василий внимательно на меня посмотрел и вздохнул.
— Хорошо. Но можно предположить, что Бао просто продаёт остатки бронзы — потому и проводит эти тайные встречи. Тогда он — просто вор. Но не обязательно заговорщик.
— Тоже вариант, — вынужден был согласиться я.
Отец подошёл к модели Сада и повернул основание. Секции раскрылись в новой последовательности. Феникс начал поднимать голову, но проволочная тяга пока была временной и на середине движения заскрипела.
— Этот звук нужно убрать, — сказал отец.
— Разумеется.
— И не позволяй подозрениям испортить работу, Саша. Мы здесь для того, чтобы выполнить императорский заказ. Не бери на себя больше, чем следует.
Я молча кивнул. Нужно как следует следить и за собой. Я не считал, что заигрался в детектива. Но если меня пытаются использовать, я хочу знать, кто и как.
— Если Бао виновен, теперь он станет осторожнее, — продолжил Василий. — Если невиновен, будет ждать от тебя обвинений. В обоих случаях ты усложнил себе задачу.
— Знаю.
— Тогда веди себя с ним как с любым другим мастером.
С этим спорить было трудно.
Вот и вся оценка. Василий привык судить людей как механизмы: не по тому, что было выгравировано на корпусе, а по фактической работе под нагрузкой.
Никольский продолжит слежку, а я продолжу работать с Бао и наблюдать за Тан Лэем. Сюй продолжит переводить, советовать и, вероятно, сообщать Чжао Синю ровно столько, сколько сочтёт необходимым.