Отец кивнул.
— Только не затягивать. Одного объяснения хватит.
— Какого?
— Что перед ними работа Дома Фаберже, — сказал Василий. — Остальное они сперва должны увидеть сами.
Константин Филиппович улыбнулся и наконец откинулся в кресле.
Подставку решили сделать ниже. Отец напомнил, что не все зрители будут моего роста. Табличку перенесли на отдельный держатель: она закрывала серебряную опору яйца.
Для дальних зрителей договорились установить экран. Камеру включим после раскрытия яйца: сначала людям нужно увидеть сам предмет.
Я отметил, откуда снимать диораму, чтобы в кадр не попадали служебные сопряжения. На вопросы посетителей решили отвечать по очереди.
Дядя Костя разложил фотографии работ других участников. Французы, швейцарцы, австрийцы… Имена были известные. За каждым стояла мастерская, способная потратить на одно произведение годы и не разориться.
Я задержался на фотографии настольных часов. Между прозрачными колоннами висел открытый механизм, над ним расходился тонкий венец из камней. Даже по снимку было видно, сколько труда вложили в то, чтобы скрыть крепления и сохранить ощущение свободно парящих деталей.
Василий забрал фотографию, поднёс ближе.
— Хорошая работа.
— Предварительно заявлена в нашем разделе, — сообщил Константин Филиппович. — И ещё несколько вещей такого уровня. Я поэтому и приехал лично. Само по себе русское имя на табличке нам награды не принесёт.
— И не должно, — ответил отец.
Я посмотрел на остановленную запись «Сингулярности». Мне вдруг захотелось увидеть её рядом с этими часами. Пройти по залу, рассмотреть чужие решения вблизи, задать мастерам вопросы. И дождаться момента, когда они сами остановятся возле нашей работы.
— За Гран-при поборемся, — сказал я. — И нужно уделить особое внимание дизайну стенда. По одёжке встречают, особенно в Париже.
Дядя Костя внимательно на меня посмотрел и коротко кивнул.
— Вот теперь вижу, что вы меня поняли.
* * *
После отъезда Константина Филипповича я освободил стол и придвинул к себе расписание.
До отъезда следовало решить вопросы, которые давно перемещались из одной папки в другую. Вера Константиновна вошла, когда я набирал номер сестры.
— Александр Васильевич, по училищу принесли уточнения. И Левицкий просит подтвердить время осмотра.
— Положите здесь, пожалуйста. Осмотр оставляем. И найдите мне время для встречи с господином Бельским на этой неделе. До поездки нужно ещё раз проговорить, кто из преподавателей за что отвечает.
Лена ответила, пока Вера Константиновна просматривала свой календарь.
— Привет. Есть новости по Парижу, — сказал я. — Но сначала хочу встретиться с вами по поводу магазина. С тобой и Аллой.