Теперь два отклика легли ровно.
— А что оно делает сейчас? — спросила она. — Я чувствую, что стало немного иначе, но не могу объяснить.
— Согласует начало работы. Чтобы один артефакт не торопился, пока другой ещё только принимает силу. Каждый по-прежнему выполняет свою задачу. Силы это кольцо не прибавляет, только помогает пользоваться теми артефактами, что уже у тебя есть. В принципе, можно было обойтись и без этой настройки, но с ней эффективность станет максимальной.
Алла попробовала снова, уже без моей подсказки. Подождала, отключила.
— Кажется, я поняла. Раньше мне приходилось чуть придерживать… Вот здесь.
Она коснулась застёжки браслета.
— Верно. А теперь попробуй без кольца.
Она сняла кольцо, повторила привычное движение, нахмурилась и протянула мне руку.
— С ним лучше.
Я улыбнулся и вернул кольцо на место. Проверил ещё два сочетания, убрал щуп и выключил прибор.
— Готово.
Алла посмотрела на часы.
— Двадцать три минуты. Ты почти точно спрогнозировал…
— Три минуты мы разговаривали.
Она рассмеялась, а я принялся укладывать инструмент.
— Если решишь поменять набор украшений, скажи мне. Носить можно все, но настройку лучше проверить. И если что-то покажется непривычным, не пытайся исправить подачей большей силы.
— Тогда сразу приду к тебе, — закончила она.
— Именно.
Алла собрала украшения. Кольцо осталось на руке. Она повернула его к окну, и по грандидьериту прошёл широкий светлый блик.
— А этот так и не участвует?
— Нет. Он здесь ради красоты.
— Должна отметить, — улыбнулась она, — он хорошо справляется.
Я закрыл журнал измерений и снял рабочие очки. Алла уже убрала футляр в сумку, но подниматься не спешила.
— Теперь расскажешь, где же ты его нашёл?
Я достал из сейфа плоский футляр и конверт с княжеским гербом. Освободил место на верстаке, положил перед ней.
Алла наклонилась ближе.
— Это же застёжка…
— Да, это была застёжка князя Корсакова.
Она рассматривала пустое гнездо, чеканные ветви, аккуратно отведённые крепления. Я перевернул оправу, показывая герб на обороте.
Алла поднесла руку с кольцом к пустой оправе. Несколько секунд сравнивала, затем осторожно положила серебро обратно.
— Он продал тебе семейную вещь?
— Подарил. Продавать как раз отказался.
Она посмотрела на меня с явным удивлением.
Я рассказал о разговоре в княжеском кабинете. О том, как объяснял свой замысел и почему мне не хотелось соглашаться на другой камень. О разрешении вынуть грандидьерит, переогранить его и поставить в новое украшение.
Алла слушала, не перебивая. Только когда я упомянул, что князь спросил об избраннице, подняла глаза.